Книга Обнаженные розы, страница 267 – Юлия Поспешная

-Демид... Я...-я всхлипывая, лепечу что-то слёзным голосом.

Но он торопливо прижимает свои пальцы к моим губам.

-Нет, нет.-с обманчивой жалостью шепчет Демид.-Нет, нет... Ничего не говори. Не нужно ничего говорить...

И я молчу. Страх полностью парализует меня, отнимает даже возможность издать хотя бы звук. Я лишена голоса. Я не могу говорить. Я вся замерла, застыла, сжалась, напряглась и закрыла глаза.

-Во-от так...-протянул он.

Я пискнула от боли, когда он снова порезал меня. Лезвие его ножа жгло и вспарывало кожу на моем лице.

Я лежала, прижатая им к полу и беззвучно рыдала от боли и безграничного, бесконечного проникающего в душу, просачивающегося в само мое сознание опустошительного ужаса.

Слезы на моем лице смешивались с кровью.

-Только не дёргайся...-шептал Демид.-Только не дёргайся, любовь моя...

Я не дергалась. Я боялась шевельнуться. Я сжала кулаки и просто лежала.

Лицо горело, жгло и пекло.

Боль нарастала. Становилась невыносимой.

Я не издавала звуков. Я не двигалась. Я только терпела и ждала. Ждала, когда он перестанет.

У меня дрожало тело. Судороги боли комкали и рвали мое лицо.

Я чувствовала прикосновение его холодного, влажного ножа.

Я почувствовала, когда он встал и слез с меня.

В легкие ворвался кислород. Я вдохнула полной грудью и заорала, выгибаясь на полу и схватилась рукой лицо, но тут же отдёрнула руку испытывая разрывающую, пекущую боль.

Я перевернулась на бок, поджала ноги. Меня сотрясали рыдания.

Я жмурилась от боли. Я чувствовала, как моя кровь растекается по моему лицу.

Правая сторона моего лица как будто лежала на раскаленной сковороде.

Мне казалось, что не видимый огонь, пламя или раскаленный до красна металл обжигает мое лицо.

Я скребла ногами пол и билась в истерике ужаса и мучительного страдания.

Демид стоял на до мной и улыбался.

Грустно и спокойно.

-Теперь ты будешь одна.-произнёс он.-Всегда. До конца своих дней.

Он покивал головой и улыбнулся.

Самодовольно. Гадко. Мерзко.

Что-то происходило с его лицом. Оно... оно как будто менялось. Подрагивало будто отражение в воде и то и дело менялось, искажалось.

Я знала, в чём дело.

Аня хотела забыть Демида. Пережить то, что случилось и выбросить Демида из памяти. Её мозг отказывался воспроизводить его личность.

Я выругалась. Мысленно.

А Хазин стоя надо мной внезапно с силой вонзил нож себе в живот.

Я заорала громче, истошнее.

Он упал на колени. С тугим, сдавленным свистом втянул носом воздух. Наклонился вперёд, глядя в одну точку.

По его нижней губе выползла струйка крови потекла по подбородку.

Его начало лихорадочно трясти. Я увидела, как у него шее и на лбу вздулись прожилки вен.

Затем вдруг резким движением вспорол свой живот и завалился на бок.

Он слабо улыбнулся мне перед тем, как замереть и затихнуть.

Его глаза сомкнулись. Он неподвижно лежал в луже растекающейся крови.

Я, слабо передвигаясь, с усилием отползла от него подальше.

И мне казалось, что он вот-вот встанет и бросится на меня...

Видение оборвалось.

Я очнулась на руках у Стаса.

-Что с ней такое?

-Отвали!-прорычал Стас.-Дай лучше воды!

-Она...-Аня стоял чуть дальше и глядела на меня через спутанные волосы.-Она повторяла слова...

-Дай воды, твою мать!-выругался Стас, потеряв контроль и затем ласково провел ладонью по моей щеке.-Ника... Ника всё хорошо...