Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 18 – Татьяна Никольская

Новая жизнь началась с того, что в понедельник утром перед парой по макроэкономике, Игорь молча взял у меня из рук тяжёлую папку с конспектами и методичками.

Я замешкалась, пытаясь отобрать.

— Я сама.

— Я знаю, — сказал он просто, не выпуская ручку папки. — Но сейчас нет смысла. Мы идём в одном направлении.

Он не выглядел героем или рыцарем. Он выглядел как логистический сотрудник, оптимизирующий процесс. И с этого момента всё пошло по новому, чёткому протоколу.

Протокол № 1: Университет.

Игорь не ходил за мной по пятам. Он появлялся в нужное время в нужном месте. У двери аудитории, чтобы передать папку. В столовой, чтобы поставить передо мной стакан компота вместо привычной газировки («там меньше химии»). Его присутствие было ненавязчивым, почти теневым, но постоянным.

Сплетни, конечно, были. Шёпот за спиной, быстрые, любопытные взгляды. «Смотри-ка, Корнеева уже с Нечаевым… А Стужев где?» Однажды, в аудитории, я застала двух девчонок с нашего потока за оживлённым обсуждением моего «стремительного падения с небес на землю». Я уже открыла рот, чтобы ввернуть что-то едкое, но за моей спиной раздался ровный, холодный голос Игоря. Он зашёл за забытой книгой.

— У вас есть конкретные вопросы? — спросил он, глядя на них самым непроницаемым взглядом. — Нет? Тогда, наверное, у вас есть более полезные дела.

Девчонки, покраснев, смылись. Игорь даже не посмотрел на меня, просто кивнул и вышел. Он не защищал меня. Он очищал пространство. Как дворник — мусор.

Протокол № 2: Поиск жилья.

Это было самое сюрреалистичное. Субботние поездки по съёмным квартирам. Игорь с блокнотом. Я — молчаливая тень рядом.

Он задавал вопросы хозяйкам, которые я бы никогда не задала:

— У вас дом с консьержкой или кодом на входе?

— А соседи? Много сдают? Шумно по вечерам?

— Лифт исправен? Когда последний раз проверяли?

— Ремонт делали когда? Краска не токсичная?

Он щупал батареи, проверял напор воды в кране, стучал по стенам. Однажды, осматривая очередную клетушку с облупленными обоями, он обернулся ко мне:

— Здесь слишком темно. Тебе будет тяжело зимой.

В его тоне была констатация факта, как у инженера, оценивающего условия для хрупкого оборудования. Я просто кивала. Внутри был вакуум. Я не могла радоваться светлым окнам или огорчаться из-за тесной кухни. Это был не мой дом. Это был следующий пункт в плане под названием «Выживание».

Единственное, что пробивало этот вакуум, — яростное, животное нежелание брать академический отпуск. Когда Игорь как-то осторожно, за обедом, спросил: «Ты думала, как будешь совмещать сессию и… ну, последние месяцы?», во мне что-то ёкнуло и загорелось.

— Я не возьму академ, — сказала я так резко, что он отодвинулся. — Я всё это сама заработала. Бюджет, стипендию. Я не отдам. Я сдам всё досрочно, рожу и выйду. Я справлюсь.

Я ждала возражений, прагматичных доводов. Но он лишь медленно кивнул.

— Хорошо. Значит, будем искать варианты. Досрочная сдача, индивидуальный график. Я поговорю с заведующим кафедрой, он знаком с моим отцом.

И всё. Ни упрёков, ни сомнений. Просто — «хорошо» и следующий пункт для решения.

Протокол № 3: Николай.

Мы виделись с ним на парах. Он сидел сзади, я чувствовала его взгляд, тяжёлый, полный немой ярости и недоумения. Он пытался подойти пару раз, но всякий раз между нами возникал Игорь. Не с угрозами. Просто с физическим присутствием. Он вставал так, чтобы закрыть меня собой, или начинал говорить со мной о каком-нибудь учебном вопросе, создавая непреодолимое поле делового взаимодействия. Николай пялился, бледнел, сжимал кулаки и отступал. Это была холодная, бескровная война, и Игорь вёл её с убийственной эффективностью.