Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 16 – Татьяна Никольская

«А может это ответ на наш разговор с Машкой? — думаю я . — Может порядочные мужчины все-таки есть?»

И впервые за последнее время я чувствую не пустоту и не гнев. Я чувствую… возможность выбора. Тяжёлого, страшного, но своего. Любовь, в которую я уже не верю, или надежный тыл, который может стать опорой мне и… моему ребенку?

Маша ставит на стол две дымящиеся кружки чая. Аромат заполняет нашу тесную комнату, пытаясь вытеснить запах старых книг и пыли. Она смотрит на меня, ожидая продолжения. Я только что выпалила всё, как на духу: про папку, про квартиру, про «шанс», который просит Игорь.

Первые пять секунд она просто молчит, переваривая. Потом её лицо, обычно такое открытое и живое, темнеет.

— Он что, серьёзно? — её голос звучит негромко, но в нём звенит сталь. — После всего, что случилось… Ты едва на ногах стоишь, у тебя… — она кивает в сторону моего живота, — …а он подкрадывается с предложением руки и сердца? Это же цинизм! Он воспользовался моментом!

Я ожидала этой реакции. Маша — максималистка. Для неё мир делится на чёрное и белое. Предательство Николая окрасило для неё в чёрный цвет весь мужской род, а любое предложение, сделанное в такой момент, — грязная манипуляция.

— Он не «подкрадывался», — спокойно возражаю я, обхватывая кружку ладонями, чтобы согреть всё ещё холодные пальцы. — Он предложил тыл. Фактически. С цифрами и статьями законов. И никакой «любви» он не требует.

— Ну ещё бы! Да он рад, что наконец-то дождался своего звёздного часа! — Маша вскакивает, начинает похаживать по комнате. — Год ходил за тобой тенью, а теперь, когда ты уязвима, решил, что пора? Да он такой же расчётливый, как и твой бывший, просто метод другой!

Я смотрю на неё, на её сведённые брови, на сжатые кулаки. Её ярость искренняя, от большой любви и желания защитить. Но она смотрит со стороны. А я — из эпицентра взрыва.

— Маш, сядь, — говорю я тихо. — И послушай меня. Не как истеричную подругу, а как человека, который принимает решение.

Она замирает, потом, нехотя, плюхается на свою кровать напротив.

— Я тебя слушаю.

— Я не выбираю любовь, — начинаю я, и слова звучат на удивление ровно, как будто я репетировала их перед зеркалом. — Я выбираю фундамент. Тот самый, на котором всё стоит. На любви, на слепой вере, на десятилетних чувствах мой последний фундамент рассыпался в пыль за одну ночь. Ты понимаешь? Я больше не могу строить на песке. Мне нужна скала. Пусть некрасивая, пусть серая. Но прочная.

Маша хочет перебить, но я поднимаю руку.

— Дай договорить. Я взвесила всё. По пунктам. — Я загибаю пальцы. — Во-первых, стабильность. У меня скоро будет ребёнок. Мне нужна крыша над головой, не эта общага, где на пятерых один холодильник. Еда. Деньги на врачей. Игорь предлагает это. У него есть план, накопления. Он готов работать.

— Во-вторых, поддержка. Не эмоциональная — лучше тебя с этим никто не справится. А физическая, бытовая. Сходить в ЖЭК, принести тяжёлые сумки, посидеть с малышом, если мне надо на экзамен. Я не справлюсь одна, Маш. Не физически. Я устаю уже сейчас.

— В-третьих, отец для ребёнка. Юридический, социальный. Чтобы в графе «отец» не стоял Николай или прочерк. Чтобы у моего сына или дочки была нормальная, полная семья в документах. Чтобы моя мать не выносила мне мозг. Игорь готов дать это. Сейчас. Без условий.