Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 33 – Татьяна Никольская

— Прагматично, — произносит он, наконец. — Будем считать, что вы раскрыли свою управленческую философию. Учитывая её, надеюсь, ваша сводка к пятнице будет самой содержательной.

Это не комплимент. Это повышенная планка. И публичный вызов.

— Будет, — отвечаю я просто, держа его взгляд.

Он кивает, один раз, коротко, и переводит взгляд на следующую жертву — Анатолий Борисовича, который уже начал покрываться испариной. «Пан или пропал, Толик», — проносится у меня в голове с лёгкой, ядовитой жалостью.

Совещание длится ещё час. Он разбирает по косточкам ещё несколько филиалов, задаёт острые, неудобные вопросы, на которые у большинства нет внятных ответов. Я сижу, делая вид, что конспектирую, но на самом деле лишь изредка записываю тезис. Всё моё внимание приковано к нему. К его жестам, к интонациям, к тому, как он, не повышая голоса, заставляет ёжиться матёрых управленцев.

И я ловлю себя на мысли, что наблюдаю не только за новым боссом. Я изучаю его как мужчину.

Когда совещание, наконец, объявляют оконченным, все выдыхают с таким чувством, будто вышли из ледяной купели. Я не спешу вставать, давая первой хлынуть толпе к выходу.

Поднимаюсь, собираю папку. Проходя к выходу, я чувствую на себе взгляд. Тяжёлый, целенаправленный. Оборачиваюсь.

Горский стоит, разговаривая с одним из членов совета. Но смотрит прямо на меня. И в его взгляде уже нет той безликой профессиональности. Там снова появляется живой, аналитический интерес. И что-то ещё. Что-то тёмное, хищное, оценивающее. Взгляд не начальника на ценного сотрудника. Взгляд мужчины на женщину, которая только что публично парировала его удар и не спасовала.

Он смотрит на меня так, словно впервые увидел. И понял.

Наши глаза встречаются на две, три секунды. Дольше, чем положено по протоколу. В его взгляде — безмолвное, но абсолютно чёткое послание: «А, вот ты где. Попалась».

Я не отвожу глаз первой. Медленно, чуть заметно, приподнимаю подбородок. Мой ответ без слов: «Посмотрим!».

Я поворачиваюсь и выхожу из зала, чувствуя его взгляд у себя на спине. Он жжёт, как прицельный луч.

В коридоре меня нагоняет запыхавшийся Анатолий Борисович.

— Людмила Константиновна, вы что, с ума сошли?! С ним так разговаривать! Он вас в порошок сотрёт!

Я останавливаюсь, смотрю на него.

— Анатолий Борисович, у меня к пятнице сводка. А у вас — паническая атака. Удачи с лечением.

И иду дальше, к лифту. Сердце стучит не от страха. От азарта. Игра началась. И противник, чёрт возьми, оказался достойным. Это делает всё в тысячу раз интереснее.

Лифт везёт меня вниз. Я смотрю на своё отражение в полированных дверях. На лице — лёгкая, почти неуловимая улыбка. Валерий Александрович Горский. Так вот кто ты.

Первая дуэль окончена вничью. Но это только первый раунд.

Горский

Ровно в десять ноль-ноль я открываю дверь в конференц-зал «Альфа». Момент входа — всегда первое послание. Нельзя спешить — это суетливость. Нельзя медлить — это неуверенность. Шаг должен быть твердым, взгляд — сразу охватывающим пространство.

Воздух в зале напряжённый от подавленного страха и прогорклых надежд. Я его знаю, этот запах. Он сопровождает любую смену власти. Сорок с лишним пар глаз, старающихся не выдать паники. Вице-президенты в первых рядах, позы неестественно прямые. Управляющие филиалов позади — кто-то испуган, кто-то надменно-скептичен. Стадо, ожидающее, кого первым поведут на убой. Моя задача — не резать, а сортировать. Отделять тех, кто приносит прибыль, от тех, кто её имитирует. И навести новый порядок.