Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 35 – Татьяна Никольская

Пришло время для первого теста.

— Корнеева Людмила Константиновна, — произношу я её имя-отчество, впервые давая ему звук. — Ваш филиал показывает лучшие цифры по клиентскому портфелю.

Все головы поворачиваются к ней. Она медленно поднимает глаза. Зелёные. Холодные, как море в шторм, и цепкие. Они встречаются с моими без тени подобострастия. В них — вызов. «Ну, смотри, что дальше».

— Спасибо. Это работа команды, — говорит она. Голос чуть ниже, чем я ожидал. Не пронзительный, а бархатисто-металлический. И фраза — стандартная, отбивочная. Слишком стандартная для той, кого я видел в ресторане.

— Команды, — повторяю я, растягивая слово. Надо вывести её из этой уютной, корпоративной скорлупы. Заставить показать зубы. — Интересно. В вашем квартальном отчёте я насчитал тридцать семь упоминаний личной инициативы и только пять — командной работы. Объясните парадокс.

В зале кто-то сдерживает смешок. Отличный звук. Фон, на котором будет ярче видна её реакция.

Она не моргает. Не опускает взгляд. Она откидывается на спинку кресла — медленно, с достоинством. Её поза говорит: «О, наконец-то что-то интересное».

— Парадокса нет, Валерий Александрович, — начинает она, и в её голосе появляются те самые нотки, что я слышал тогда, в «Высоте» — стальные, уверенные. — Команда выполняет стандартные операции. Личная инициатива требуется там, где стандарты дают сбой или их попросту нет. Мои тридцать семь инициатив — это тридцать семь решенных нестандартных проблем, которые не упали на головы моих клиентов. А пять упоминаний о команде — это благодарность людям, которые в эти моменты не стояли у меня за спиной, а делали свою часть работы. Чётко и без инициативы. Иногда это и есть лучшая помощь.

Тишина в зале становится абсолютной. Я смотрю на неё, и внутри разгорается чувство, не похожее на обычное профессиональное удовлетворение. Это азарт охотника, нашедшего достойную дичь. Она не стала оправдываться. Она перевернула вопрос, дав блестящее и абсолютно прагматичное определение работе команды. Это не управленческий жаргон. Это философия выживания сильнейшего. Моя философия.

— Прагматично, — констатирую я, и чувствую, как мышцы лица сами собой пытаются сложиться в нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Сдерживаю. — Будем считать, что вы раскрыли свою управленческую философию. Учитывая её, надеюсь, ваша сводка к пятнице будет самой содержательной.

Это вызов. Прямой и открытый. Я поднимаю для неё планку выше всех. Не только чтобы посмотреть, прыгнет ли она. Но и чтобы все остальные поняли: вот новый эталон. Вот с кем придётся соревноваться.

— Будет, — отвечает она просто. Одно слово. И в нём — вся её уверенность. Она ловит мой вызов и без колебаний кидает его обратно.

Я киваю и перевожу взгляд на следующего. На какого-то директора по рознице с потным лбом. Но уже не могу сосредоточиться с прежней интенсивностью. Часть меня осталась там, в третьем ряду, ведя безмолвный диалог с этими зелёными глазами.

Остаток совещания проходит как в тумане. Я задаю вопросы, делаю замечания, но мой внутренний радар продолжает сканировать её. Она больше не вмешивается. Сидит, иногда делает пометки. Но её присутствие теперь физически ощутимо. Как магнит, искажающий поле в комнате.

Когда я, наконец, объявляю совещание оконченным, в зале раздаётся коллективный выдох. Люди спешно начинают собираться, стараясь поскорее покинуть поле моей видимости. Я медленно встаю, давая им рассеяться.