Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 69 – Татьяна Никольская

Она поворачивается ко мне. В её глазах нет паники, нет обиды. Только принятие. Суровое, взрослое принятие правил игры, в которую она, зная все риски, всё равно решила играть.

— Они не смеют говорить это при мне в лицо. А за глаза… Пусть говорят. Пока я делаю свою работу лучше их.

Я подхожу и кладу руку ей на плечо.

— Мы с тобой разберёмся, — говорю я. И ловлю себя на этом «мы».

— А как? — спрашивает она просто. — Запретить думать не получится.

— Не получится, — соглашаюсь я. — Но можно сделать так, чтобы им стало невыгодно это озвучивать. И страшно. Сегодня я начал. Но это только начало.

Она кивает, и её рука на мгновение ложится поверх моей на её плече. Быстрое, почти невесомое прикосновение.

— Ладно. Тогда… возвращаемся к данным для «Платины»?

Она снова надевает маску профессионала. И я делаю то же самое. Но в тишине кабинета, после того как она уходит, остаётся это новое ощущение — «мы». Общий фронт. Общий враг. И странным образом это ощущение оказывается сильнее ярости и горше любой сплетни.

Инфекцию не остановить одним приказом. Её можно только подавлять. Постоянно. И теперь это — наша общая задача.

Люся

Рабочий телефон вибрирует на столе, нарушая тишину кабинета. На экране — внутренний номер его приёмной. Странно. Обычно Дмитрий пишет в мессенджер. Я беру трубку.

— Людмила Константиновна, — его голос в трубке сухой и безжизненный. — Вам необходимо срочно подъехать в головной офис. По вопросам финальной реализации проекта «Платина». Через час.

И отбой. Коротко, жёстко, по-деловому. Ни «пожалуйста», ни «если сможете». Приказ.

Внутри всё холодеет. Это не похоже на него. Не похоже на «мы». Значит, случилось что-то серьёзное. Что-то, связанное с этими проклятыми сплетнями? Или с проектом? Может, клиент отказался? Или совет директоров наехал?

Адреналин вбрасывается в кровь. Я отменяю своё совещание, срываюсь с места и через сорок минут уже паркуюсь на своём новом, проклятом, «привилегированном» месте. Меня не волнует, кто увидит. Пусть видят.

Поднимаюсь на его этаж. В приёмной только Дмитрий. Он поднимает на меня взгляд, и в его глазах нет ничего. Ни сочувствия, ни предупреждения. Профессиональная пустота.

— Он ждёт вас. Проходите.

Я открываю тяжёлую дверь его кабинета, готовясь к худшему. К его профессиональному гневу. К отчётам, разбросанным по столу. К присутствию других людей.

В кабинете никого нет. Кроме него.

Он стоит у панорамного окна, спиной ко мне. Не оборачивается. Солнечный свет, пробивающийся сквозь облака, делает его силуэт резким и одиноким. На огромном столе — ни бумаг, ни планшетов. Чистота. Тишина.

— Вы звонили, — говорю я, останавливаясь на пороге. Мой голос звучит громче, чем нужно.

Он медленно поворачивается. Его лицо… не сердитое. Не деловое. Оно какое-то устало-сосредоточенное. Он смотрит на меня, и в его взгляде нет той сухости, которую я почувствовала по телефону.

— Ложный вызов. Извини, — говорит он тихо.

В голове что-то щёлкает. «Ложный вызов». Я смотрю на пустой стол, на его позу, на его лицо. И понимаю. Это не рабочая встреча. Это ловушка. В которую я добровольно и сломя голову прибежала.

Он делает два шага вперёд, останавливается в метре от меня. Не пытается сократить дистанцию, просто стоит, глядя мне прямо в глаза. Его лицо серьёзно.