Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 70 – Татьяна Никольская

— Я устал от полутонов, Людмила, — говорит он. — От взглядов, которые мы ловим через весь стол. От прикосновений, для которых нужен предлог. От этого вечного «завтра». Я устал играть в шпионов у себя же в банке.

Он делает паузу, давая мне вдохнуть, осознать.

— Я хочу понять без этих стен. — Он обводит рукой кабинет. — Я приглашаю тебя провести выходные вне города. Не для работы. Не для мозговых штурмов. Для нас. Чтобы посмотреть, сможем ли мы быть просто мужчиной и женщиной. Когда вокруг нет ни офиса, ни маркерных досок, ни наших прошлых жизней со всеми их долгами.

Я стою, а в голове крутятся настойчивые призывы моего разума: «Очнись! Это безумие! Карьера, сплетни, дочь, его сложное прошлое!»

И в этот момент, как ответ моим страхам, на его столе настойчиво начинает вибрировать личный телефон. Экран загорается, я вижу имя — Ирина.

Внутри меня всё сжимается. Его прошлое стучится в дверь прямо сейчас, в эту самую секунду, когда он делает мне важное предложение в нашей короткой и сложной истории.

Он смотрит на телефон, потом поднимает глаза на меня. Протягивает руку, берёт телефон, не смотрит на экран. Его большой палец нажимает на боковую кнопку и удерживает её.

Экран гаснет. Телефон отключается. Полностью.

Он кладёт мёртвый аппарат обратно на стол. Этот простой, молчаливый жест говорит о его выборе.

Я смотрю на чёрный экран телефона, потом перевожу взгляд на него. На его спокойное, выжидающее лицо.

— Мне нужно решить вопрос с дочерью, — говорю я. Это не отказ. Это первое условие.

Он кивает, односложно, коротко.

— Конечно.

— И я не поеду, — добавляю я, прямо смотря ему в глаза, — если это будет пятизвёздочный люкс с шампанским и лепестками роз на кровати. Мне нужно… просто тихое место. Где можно слышать, как сходится сумрак. Или расходится.

На его лице появляется улыбка. Широкая, немного неуклюжая, с лучиками морщинок у глаз. Я вижу её впервые. И понимаю, что это, наверное, самая честная вещь, которую он мне когда-либо показывал.

— Я знаю такое место, — говорит он, и его голос теплеет. — Деревянный дом у леса. Не люкс. Просто дом. С печкой, если будет холодно. И там очень тихо.

Он не говорит «у меня». Говорит «я знаю». Это важно. Это не демонстрация собственности. Это предложение общего убежища.

Я медленно выдыхаю. Сердце колотится где-то в висках.

— Хорошо, — говорю я. — Договорились.

Он протягивает руку. Чисто, по-деловому, как будто мы только что заключили контракт.

Его рука тёплая, сухая, сильная. Он не просто пожимает мою — он на мгновение обхватывает мою руку полностью, и это рукопожатие длится на две секунды дольше, чем положено. В нём не страсть, а твёрдое, железное обещание. Обещание того, что он серьёзен. Что это — не игра. Что он берёт на себя ответственность за этот прыжок.

Потом он отпускает мою руку.

— Я пришлю тебе координаты и подробности завтра утром. Ты скажешь, что решила с дочерью.

Я киваю и выхожу из кабинета. Прохожу мимо Дмитрия, который делает вид, что не видит моего раскрасневшегося лица и дрожащих рук.

Я еду домой, и мир за окном кажется другим. Я только что сказала «да» чему-то огромному и непредсказуемому. Но впервые за долгие годы — это «да» было абсолютно моим, осознанным и без тени сомнения. Потому что он посмотрел в глаза своему прошлому, которое звонило и требовало внимания, и нажал одну-единственную кнопку.