Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 97 – Татьяна Никольская

Горский

Понедельник. Раннее утро. На столе — не отчеты. Листок с номером телефона и адресом. Игорь Нечаев. Тридцать один год. Друг, ставший мужем. Муж, оставшийся другом. Фактический отец её дочери. Человек, присутствие которого в жизни Люси и Яны — не прошлое, а постоянная, важная часть настоящего.

С этим человеком мне нужно поговорить.

Мы договариваемся встретиться в семь вечера после его тренировки в тренажёрном зале. Уже то, что он следит за собой, вызывает во мне уважение.

Он ждет меня в небольшом кафе недалеко от фитнесс-клуба. Подтянутый, спортивный, с открытым, но настороженным лицом. Когда я вхожу, он поднимается, встречая меня взглядом. В его глазах — вопрос, готовность к обороне и… усталость.

— Игорь, — говорю я, кивая. — Валерий Горский. Спасибо, что нашли время.

— Валерий Александрович, — он отвечает, слегка кивая в ответ. Голос ровный, без вызова, но и без подобострастия. — Присаживайтесь.

Я сажусь напротив. Заказываю кофе. Между нами не стол, а пропасть из десяти лет совместной жизни с ней, которую он прожил, а я — нет.

— Я буду краток, — начинаю я, кладя руки на стол. — Я пришел поговорить с вами как с важной частью жизни Людмилы и Яны. Вы — ее прошлое и настоящее, как отец Яны. Я… надеюсь стать ее будущим.

Он молчит, не отводя глаз. Слушает.

— Наши с Людмилой отношения — серьезны. Не мимолетная связь, не корпоративный роман. Я намерен построить с ней жизнь. И я пришел поставить вас в известность об этом, как человека, который имеет моральное право эту информацию знать первым, после Яны.

Он слегка сжимает челюсть.

— Люся… Людмила, в курсе, что вы здесь?

— Да. Она знает, что я планировал с вами поговорить. Она не против. Но это — мое решение и моя ответственность. Поговорить с вами лично, мужчине с мужчиной.

Он кивает, словно подтверждая какую-то свою внутреннюю догадку.

— Зачем? — задает он единственный прямой вопрос. — Чтобы получить мое благословение? У вас его не будет.

Я почти улыбаюсь. Честно. Прямо. Хорошо.

— Я не нуждаюсь в благословении. Я пришел, чтобы исключить недопонимание. Чтобы вы услышали от меня лично: мои намерения чисты и серьезны. Что я осознаю всю меру своей ответственности. Перед ней. И, что крайне важно, перед Яной.

Я делаю паузу, давая словам осесть.

— Я восхищен Людмилой. Ее силой, умом, ее преданностью дочери. Она — исключительная женщина. И тот факт, что вы были рядом с ней десять лет, что вы были тем, на кого она могла опереться в самые трудные годы, — говорит о вас как о человеке с большой буквы. Я благодарен вам за это. Благодарен за ту поддержку, которую вы дали им обеим. Вы воспитали замечательную девочку. И Яна, безусловно, навсегда останется вашей дочерью в самом важном смысле этого слова. Ни я, ни кто-либо другой не сможет и не захочет оспаривать это или вставать между вами.

Я вижу, как по его лицу проходит волна эмоций. Горечь? Да. Но также и облегчение. Страх, что его вычеркнут из жизни Яны, был, видимо, одним из главных.

— Вы это гарантируете? — его голос становится жестче.

— Гарантирую. Словом и делом. Вы — ее отец. Ваше место в ее жизни неприкосновенно. Я буду уважать ваше общение, ваши совместные планы, ваше влияние. Более того — я буду это поддерживать. Потому что для Яны важно иметь вас. А всё, что важно для Яны, становится важно и для меня.