Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 94 – Татьяна Никольская

Я поворачиваюсь и смотрю на профиль Горского, вырисовывающийся в полумраке. Сильный, резкий, неприступный. И такой беззащитный в своем сне. Мост между нашими мирами почти построен. Осталось сделать последний, самый ответственный шаг — пройти по нему вместе.

Вечером дома, за ужином, я смотрю на Яну. Она задумчиво ковыряет ложкой в йогурте.

— Ян, — начинаю я осторожно. — Завтра… я хочу познакомить тебя с одним человеком. Очень важным для меня.

Она поднимает на меня глаза. В ее взгляде нет удивления. Есть только спокойная, почти взрослая внимательность.

— Это тот, из-за кого ты теперь улыбаешься в телефон? — спрашивает она прямо. Никаких обиняков. Она всегда была такой.

— Да, — признаюсь я, чувствуя, как теплеют щеки. — Это он.

— А папа знает?

— Еще нет. Но я скажу ему. Скоро.

Она обдумывает это, потом пожимает плечами.

— Ладно. А куда пойдем?

— В научный парк. Будем смотреть на молнии и трогать магниты.

На ее лице проскальзывает одобрение. Хороший выбор. Не пошло, не скучно.

Потом я звоню Валере. Он слушает мой отчет о разговоре с Яной молча.

— Она спросила про Игоря?

— Спросила. Я сказала, что расскажу ему.

— Правильно, — говорит он. — Он имеет право знать. И я… я хотел бы поговорить с ним сам. Когда ты будешь готова.

Он прочитал мои мысли. От этой готовности взять на себя еще один сложный разговор у меня сжимается сердце. Он не прячется за моей спиной. Я снова чувствую правильность своего выбора. И благодарность.

Горский

Суббота. Я стою у ее дома, жду. Жду так, как не ждал, кажется, никогда. Не деловых партнеров, не итогов совета директоров. Жду одиннадцатилетнюю девочку, чье мнение обо мне сейчас значит больше, чем мнение всего финансового рынка.

Я нервничаю. Осознаю это с досадой и удивлением. Рука сама тянется поправить воротник куртки — я сознательно отказался от пиджака, слишком официально. Машина припаркована с педантичной точностью, будто от этого зависит исход переговоров. Переговоров, которых не будет. Будет что-то другое. И я не знаю правил этой игры.

Подъездная дверь открывается. Сначала выходит Люся. Она ловит мой взгляд и дает едва заметную, ободряющую улыбку. А за ней — Яна.

Я вижу ее отчетливо. Это маленькая, хрупкая копия Людмилы. Те же зеленые, внимательные глаза, тот же острый, изучающий взгляд. Она одета практично и ярко — розовая куртка, кроссовки. В руках — маленький рюкзак. Она останавливается в шаге от матери и смотрит на меня. Не улыбаясь. Просто изучает. Я чувствую на себе этот взгляд, как луч сканера.

Я делаю шаг навстречу.

— Яна, это Валерий Александрович, — говорит Люся, и голос у нее слегка напряженный.

— Здравствуйте, — говорит девочка. Четко, вежливо, без интонации. Ее взгляд скользит по мне с ног до головы. Оценивающий. Я почти физически чувствую, как она ставит галочки в каком-то внутреннем чек-листе. Одет нормально. Не улыбается как идиот. В глазах не блестит (надеюсь). Стоит прямо, но не выпендривается.

— Здравствуй, Яна, — киваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, но без привычной начальственной твердости. — Рад познакомиться.

Подхожу к машине, открываю заднюю дверь. Смотрю на Люсю — так правильно? Она почти незаметно кивает. Яна залезает внутрь, устраивается у окна. Люся садится рядом с ней. Я закрываю дверь, делаю глубокий вдох и сажусь за руль.