Онлайн книга «Грецкий орешек»
|
— У меня с тобой вообще никогда не получается быть адекватным, ты знаешь? — роняю грустно, но сам пугаюсь своих слов, я их не планировал. Гляжу, как расширяются зрачки девушки, поглощая светло-коричневую радужку. И это бьет по мне сильнее, чем ноги, бедра, декольте и долбаное свечение. Мой взгляд медленно перетекает на манящие губы напротив, и я, кажется, сглатываю. В горле пересыхает. — Горин, послушай, давай мирно разойдемся по своим местам, ну чего ты ко мне привязался? Мало неприятных разговоров было у тебя в офисе? Ты разве не догнал смысла? Мотаю головой. Конечно, недостаточно общения, я бы даже сказал, катастрофически мало. Делаю шаг вперед, Наташа отступает, и так еще и еще раз. Пока девчонка почти не упирается своей спиной в стену. Я снова загоняю ее в ловушку, получается. Она тоже это осознает, и в глазах, в которые я неотрывно пялюсь, появляется какое-то странное выражение... Хм, что это? Трепет? Волнение? — Я тебя хочу, — хриплю я, не желая скрывать простую истину. Хватит, уже намолчался, наосторожничал. Ее грудь начинает вздыматься в каком-то диком сумасшедшем ритме, просто не могу туда не уставиться, но усилием воли снова поднимаю глаза вверх. Черт. Сквозь туман в голове, усилившийся ощущением близости моей девочки, всё ещё пытаюсь разгадать выражение на её лице. Так, что это может быть? Томление? Влечение? Думаю, что надо быть поконкретнее. Женщины любят честных, так ведь? Только стоит как-то поаккуратнее всё преподнести. — Давай просто сделаем друг другу хорошо. Нет, даже охуенно. Мы давно взрослые, Наташ, глупо ходить вокруг да около и играть в тупые гляделки. Уйдем сейчас, м? Вместе, куда угодно. Тебе зайдет, обещаю. Скажи, как тебе нравится? Помню, ты как-то давно обмолвилась, что любишь жестко... Чёрт, кажется, с осторожными формулировками имеются некие проблемы. По телу девушки проходит крупная дрожь, она отшатывается, ударяясь со всей дури спиной о стену, мне не удается вовремя ее поймать, чтобы она ненароком не ушиблась. Правда, теперь приходит четкое осознание, что за выражение застыло на ее лице. Там смесь эмоций: осуждение, неверие и... страх. — Ты переходишь все мыслимые и немыслимые границы, — дрожащим голосом, достойным самой жесткой зимней стужи, произноситне моя девочка. — Ты и раньше не понимал слова «нет», но сейчас у тебя шарики за ролики заехали. Какое право ты имеешь зажимать меня в пустом коридоре арены и предлагать всё... всё это? Раздвинуть для тебя ноги? Совсем больной? Да как... как у тебя язык только поворачивается?! Ее тон немного меня отрезвляет, а в этот момент в коридоре четко проносится приглушенная строчка из песни Скриптонита. Черт, я даже умудрился забыть, где мы вообще находимся: ...Еще одним холодным утром — руки без слов. Кричат об одном — это любовь... Смешно получается. В плане музыкального сопровождение нашего диалога. Только последнее слово в строчке надо заменить на «похоть». Скорее даже на «болезненное влечение». Только с моей стороны, естественно. Меня резко прошибает стыд, осознание. Как будто бес попутал, честное слово. Надо, наверное, что-то сказать. Нормальное! Чтобы как-то подправить мои грубые слова и непристойное предложение. — С-слушай, я... — Что с тобой стало, Мирослав, а? Нет, не отвечай, это риторический вопрос. Ты ведешь себя отвратительно. Будь добр, забудь о том, что я существую, пожалуйста. Избавь меня от своей личности и общества. |