Книга Проиграй мне, недотрога, страница 63 – Ульяна Романова

Батя вздохнул и подставил лоб. Получил свой заслуженный щелбан и выдал свою самую радостную улыбку.

Обнял травмат и посмотрел на меня, как ребенок, который встретил нового друга, сильно близкого по духу.

Я заржал, вспомнив мем, о том, что искал девушку, которая готовит как мама, а она пьет с папой.

Батя поднялся, продолжая прижимать к себе пневмат так, словно от этого зависела его жизнь, подошел ко мне и без обиняков предупредил:

— Если ты ее потеряешь, я тебя из завещания вычеркну, понял?

— Понял.

— Потрясающая женщина! Это же… Это…

— Что? — не понял я.

— Она мне только что мой пневмат продала, — признался батя восторженным шепотом. — Не женишься на ней — ты мне больше не сын!

Глаза открылись с трудом, голова болела так, словно ее тисками сжало, во рту поселился неприятный вкус, и казалось, что по мне всю ночь гарцевали олени.

Я повернула голову, соображая, где я нахожусь. Я лежала на большой кровати, укрытая простыней. Заглянув под нее одним глазом, я с облегчением поняла, что спала в одежде. А кто-то сильно заботливый еще положил мою ушибленную ногу на подушку.

Спальня была обставлена в стиле минимализма: кровать, две тумбы, комод, шкаф и стены из сруба. Я прикрыла глаза, наслаждаясь запахом дерева. Словно в лесу оказалась…

И не сразу заметила на комоде стакан воды, рядом шипучую таблетку и записку «Выпей меня. Душ в твоей комнате за дверью».

Сил удивляться тому, какой заботливый Колдун мне попался, не было. Я растворила таблетку в воде, выпила, дождалась, пока пройдет острый приступ дурноты, и медленно побрела в ванную, где меня уже ждала новая зубная щетка, прямо в упаковке, и полотенце, пахнущее лавандой.

Я быстро приняла душ, замоталась в полотенце, прочесала длинные волосы, убрала их в бублик на макушке, надела свой сарафан и спустилась на первый этаж. То ли таблетка подействовала, то ли душ дал положительные результаты, но мне уже не так сильно хотелось использовать вместо обезболивающего гильотину, чтобы точно не мучиться.

Шла медленно, все еще прихрамывая и старательно избегая воспоминаний о вчерашнем вечере. Даже рукой махнула, словно отгоняя их подальше.

Тихон нашелся на кухне. Он напевал под нос веселую песенку и жарил яичницу.

— Проснулась, радость моя! Я думал, ты подольше поспишь, — пропел он, заметив меня на пороге.

Он очень старался выглядеть серьезно, но на чувственных губах так и норовила появиться насмешливая ухмылка. И глаза задорно сверкали, показывая, как ему весело.

— У меня уроки в двенадцать начинаются, — хрипло ответила я и покосилась на часы, висящие на стене.

Девять утра. Успею.

— Мне нужен мой телефон, — попросила я.

— Бабушке Зине я набрал, они тебя не ждут, — радостно уведомил Тихон, — бабушка сказала, что твоя дочь еще не просыпалась.

— Заботливый какой, — покачала я головой.

— А то! Пивасика?

— Нет, спасибо, — отказалась я, — в этом году я свою норму алкоголя уже выпила.

— Это да, — с умным видом согласился Тихон, не выдержал и засмеялся.

Громко, заразительно и немного обидно! Он смеялся, пока снимал яичницу с плиты, когда заваривал кофе и ставил парящую, ароматную кружку передо мной, когда садился напротив, уже утирая слезы с уголков глаз.

— Перестань смеяться, — потребовала я и сделала глоток кофе.