Книга Проиграй мне, недотрога, страница 90 – Ульяна Романова

А когда стало понятно, что еще немного — и пойдет дождь, я с неохотой произнесла:

— Пора уезжать. Тихон, уже восемь вечера, нам добираться около сорока минут, а у меня дочь. И это не изменится.

Тихон посмотрел в небо, потом на меня и шкодливо улыбнулся:

— Я знаю про твою дочь, прикинь? Я с ней даже познакомился, прикольная девчонка, копия ты. Поужинаем завтра?

— Конечно, — получилось кокетливо.

У Колдуна загорелись глаза, в которых отражалась я. Растрепанная, взбудораженная, счастливая и влюбленная.

А потом мы прятались от дождя на заправке и ели там вкуснейшие хот-доги, запивая их самым отвратительным кофе. И снова смеялись и целовались.

Колдун довез меня до дома, где жили мама и бабушка, припарковал байк возле подъезда, слез, дождался меня, обнял, прижимая к себе, наклонился, потерся кончиком носа о мой и прошептал:

— Помнишь, я давал слово, что ты сама попросишь тебя любить?

— Помню, — шалея, кивнула я, закидывая руку ему на шею.

— Попроси, а? — полунасмешливо попросил он. — Попроси, кошка!

— Я подумаю, — подмигнула я, встала на носочки и толкнулась носом ему в щеку.

— Моя девочка, — азартно прошептал Тихон.

— Спокойной ночи, Колдун, — пожелала я.

— Проводить вас с Элинкой?

— Нет, мы сами, — гордо отказалась я.

— Точно? А то самокатчики совсем распоясались…

— Точно. Спасибо за вечер, Тихон.

— Я еще позвоню, кошка, — пообещал он.

И с неохотой отпустил меня, окрыленную, домой.

Я словно на крыльях взлетела по лестнице на первый этаж и постучала в родительскую дверь. Открыла мне мама. Очень недовольная мама, с которой я успешно отклонялась от серьезного разговора все последние дни.

Ее брови сошлись у переносицы, и матушка очень строго уточнила:

— Нагулялась?

Я себя снова почувствовала шестнадцатилетней девчонкой, которая задержалась на прогулке дольше отведенного времени.

— Привет, мам, — ностальгически улыбнулась я. — Как дела?

— Опять со своим этим нахалом была? Янина, он мне не нравится.

— Он и не должен тебе нравиться, он же за Яниной ухаживает, а не за тобой, — парировала бабушка, медленно выплывая в прихожую.

— Мама, — закатила глаза моя мама, глядя на цветущую бабушку Зину.

— Не мамкай, вот уйду я…

— Ма, ты здорова и вся цветешь, не смей даже говорить об этом! — Матушка побледнела и схватилась за сердце.

— А я не об этом, я о том, что меня Виталий к себе жить зовет. Очень настойчиво, между прочим, — кокетливо сообщила бабуля.

Я вошла в прихожую, заперла дверь и старалась не смеяться.

— Мам, опять?! — Матушка взмахнула руками и возмущенно засопела.

— А что здесь такого? Я еще молода, Виталий тоже, — бабушка Зина посмотрела на меня и подмигнула.

— Где Лина? — спросила я.

— В комнате, в наушниках фильм смотрит, — ответила мама. — Янина, нам нужно поговорить. Очень серьезно! Твой этот нахал…

— Он Тихон, — подсказала бабушка.

— Нахал! Кто ему дал право…

— Я, — спокойно перебила бабушка.

— Это невыносимо, — выдохнула матушка. — Мам, что с тобой? У тебя сахар, давление, тебе режим нужно соблюдать, а не бегать по Виталикам! И уж тем более не с этим нахалом Тихоном, который…

— Герой, — вставила свое веское ба, — и настоящий мужчина. Честный, сильный и выбрал для себя профессию, которая спасает жизни! Не смей о нем плохо говорить, дерзкая девчонка!