Книга Ангел с разбитыми крыльями, страница 121 – Янина Логвин

Второй снимок сделан издалека и гораздо позже — девушка на нем старше и одета иначе. У неё длинные гладкие волосы медно-золотого цвета, платье с разрезом на ноге и высокие каблуки. Она садится в машину и лицо видно в профиль, но это несомненно Соле — её мягкую линию бедер и талии не спутать с другой. А вот на лице уже нет даже следа улыбки, и на руке, над дорогим браслетом, когда приближаю снимок, я замечаю то ли пятна тени, а то ли синяки.

Я закрываю мессенджер, оглядываюсь и смотрю на спящую Еву. На обнаженное плечо и рассыпанные по нему волосы. На припухшие от моих поцелуев губы. Всё, что мне сейчас хочется, это обнять ее и снова почувствовать так, как чувствовал всю ночь. Сторожить ее спокойный сон. Но дед ждет, и я отвечаю:

— Да, это она, Марио. Моя Ева.

Дед тяжело выдыхает ругательство, после чего издает неясного свойства хмык:

— Твоя? Чёрта с два, парень! Думаю, тебе самое время узнать суть вопроса!

— Говори.

— Ева Соле — девчонка Лоренцо Фальконе. Его любовница, из-за которой он развелся с женой и был готов на ней жениться, но эта Ева вдруг дала дёру. Он ищет ее по всей Италии больше двух лет, а она какого-то чёрта спит с моим внуком! А теперь скажи, что это не сюрприз!

— Что?! Повтори!

Мне требуются секунды, чтобы осмыслить услышанное. Нет, невозможно. Но дед повторяет, и не думая щадить мой слух. После чего устало добавляет:

— Да, Адам, речь идет о том самом Ренцо Фальконе, убийце Ремиджио и Лары, к которому у Санторо не закрыт счет. И ты сам знаешь, что он последняя и самая опасная тварь в списке наших врагов. В досье достаточно фотографий, чтобы убедить тебя в их связи с синьориной Соле. Я ещё не всё услышал, но больше никаких разговоров по телефону! Приезжай, жду!

Я отключаю звонок и пару мгновений прихожу в себя. После чего прячу телефон в карман брюк и одеваюсь. Натягиваю футболку, носки, застегиваю ремень на брюках, когда неожиданно слышу за плечом тихое и удивленное:

— Адам?… Уже уходишь? Хотя… да… конечно. Так будет лучше.

Я оборачиваюсь и замираю. Ева уже проснулась и села в постели, натянув одеяло до плеч. В её зелёных и чистых глазах много чего отражается — проснувшиеся сомнения, ещё не погасшие крупицы надежды, и куда больше этого — принятие действительности.

Она уже смирилась с моим уходом и просто ждет.

Но одного в них точно нет — сожаления о нас, о том, что было этой ночью, и это дорогого стоит.

Я подхожу к постели и поднимаю её к себе прямо с одеялом. Прежде чем поцеловать, смотрю в лицо — мне это нужно, видеть её глаза. Отпустив губы, говорю, как есть:

— Мне только что звонил мой дед. Я должен приехать к нему немедленно — это важно. Днем вернусь, и обещаю, Соле, кем бы ни был твой дьявол — ты больше не будешь бежать. Дождись меня, хорошо?

— Я не знаю, Адам.

— Я знаю, Ева. Ты собрала вещи и сменила номер телефона, поэтому с тобой вчера не смогли связаться — я догадался. Дашь мне новый контакт?

Она секунду молчит, но все же отвечает:

— Да. Но ты не знаешь…

— Узнаю, и уже скоро. Обещаю! У нас с тобой нет выбора. Я вернусь, и мы решим, как быть дальше. А сейчас мне пора.

Запахнувшись в халат, она провожает меня до дверей и, кажется, не верит, что увидит снова.

Что ж, моей уверенности хватит на нас двоих. Я не соврал ей, когда сказал, что нет дороги от неё, есть только к ней. И вписав в память сотового номер ее телефона, я касаюсь большим пальцем нежной щеки: