Книга Ангел с разбитыми крыльями, страница 22 – Янина Логвин

Их было четверо взрослых мужчин. Трое стояли и смотрели, как четвертый насилует мою мать. Я видел выражения их лиц и никогда не смогу забыть. Они совершенно точно знали, что делали, и не чувствовали вины.

Я зажмурился и забился под дверь, но ужас всё не заканчивался. Эти ублюдки в тот день устроили себе длинное развлечение. Мама уже не кричала, она молчала, и я снова забрался на сиденье с ногами, не в силах сдерживать рыдания, поскуливая от страха, как щенок.

— Проклятье, Джанни.… Кажется, Массимо с Фредом ее задушили!

— Угомонись, молокосос! Всё равно надо было с ней кончать. Вот ребята и кончили! Лучше скажи, каково это — трахнуть Ледяную Лару, а? Член от холода не отвалился?

Послышался смех. Каркающий, неискренний и страшный.

— Как вставить Марио Санторо в задницу револьвер и выстрелить. Мы уничтожили его, Скальфаро! Клянусь, на этот раз Дон не выгребет, и север будет наш!

— Надеюсь, Ренцо. Но красивая была сука. И заносчивая. А могла быть моей… шлюхой, само собой. Я ведь порядочный глава семейства! Но она выбрала этого петуха Ремиджио…

— Обоссаться! Единственный сынок Санторо оказался фотографом! Сдохнуть от смеха! Не мог поспособнее состругать сынка! А теперь мы его в два счета разделаем! Джанни, этот идиот что, и правда считал тебя другом?

— Заткнись, Ренцо.

И снова грубый, натянутый смех, словно это не люди, а страшные птицы слетелись над мамой, и бьют над ней крыльями, раздирая когтями.

— Заканчивай ее драть, Фред, она мертва.

— А задницей шевелит будь здоров!

— Кончай, сказал! Надо спрятать тела и сжечь машину.

— Массимо, ты слышал? Стоп… Кто это у нас здесь?

— Ренцо!

Они заметили меня, или услышали мой плач, но один из них, самый молодой и ещё безусый, подошел к нашему автомобилю и выволок меня наружу за шиворот. Бросил на камни.

— Парни, похоже он всё видел.

Минуту все молчали. Видимо, такого поворота не ожидали даже они.

— Джанни, — отозвался тот, который Массимо. — Санторо никому не простит, если узнает.

— Знаю.

Их фигуры и лица я восстанавливал в памяти много лет. Каждое движение, каждую черту и слово.

И каждый раз это воспоминание возвращает меня в бесконечный ад, в котором секунды оборачиваются часами. И вновь тот, который со шрамом на толстой губе, подходит ко мне и медленно присаживается на корточки. Сверлит чёрными глазами, не скрывая своего лица. Рассматривая так же внимательно, как я его. Лицо убийцы моих родителей.

— Малыш, ты умеешь плавать?

Он спросил меня почти ласково, но я знал, что передо мной чудовище, и не ответил.

Я захлёбывался рыданием, и было так страшно, что я глотал собственный плач, боясь издать хоть звук.

Он ударил меня по лицу.

— Отвечай!

— Нет!

— Не умеешь. Но ничего, научишься. Парни, — скомандовал Скальфаро, вставая, — столкните его! Нам не нужны свидетели, мы и так увлеклись. На нем нет следов, так что просто сбросьте в реку.

Нет, этот Джанни не боялся убить меня лично. Он знал, что делал. Но ему нужны были гарантии молчания, и в тот миг он связывал их всех одним преступлением.

Они стояли и молча стреляли в землю у моих ног, пока мой плач не превратился в крик ужаса. Я видел по их взглядам, что каждый понимал: в этом убийстве он заходит за чёрту, но ни одного это не остановило.

Потом я сорвался с края моста и полетел вниз. Ударился о воду, и холодная река унесла меня на глубину вместе с цветными картинками моего прошлого.