Книга Ангел с разбитыми крыльями, страница 49 – Янина Логвин

Твердые на вид сомкнутые губы подчеркивали скульптурные, идеальные скулы. Он снова был слишком холодным, чтобы быть тем живым Алексом, каким показался во дворе моим соседям.

— Нет.

— Тогда зачем? Убедиться, способна ли я молчать?

— Ответ тебе не понравится, Соле. Да и мне тоже.

— Пожалуйста, я — Анна…

— Для меня ты Ева! — внезапно услышала бесстрастно-ледяное и жесткое… и едва не задохнулась от ужаса при звуках собственного имени.

А ещё догадки, от которой холод пошел по коже и застыла кровь.

Наверное, я побледнела, потому что ощутила слабость в ногах и схватилась за стену.

— Прошу, не надо! — выдохнула с мольбой, пытаясь найти слова и не быть услышанной за стенами. — У меня нет денег, чтобы заплатить тебе за молчание и заставить забыть о моих документах. Я и мой ребенок ничего не стоим!

Я не воровка и не убийца, мы просто хотим спокойно жить! И даже если он пообещает тебе заплатить… Солжет! Он никогда не исполняет обещаний. И убьет, если узнает, что ты был со мной… Господи… Зачем я только встретила тебя в эту проклятую грозу?!

У меня бежали слезы и дрожали ноги. Я вдруг снова оказалась в том дне, когда увидела Лоренцо с его людьми в окне здания вокзала и поверила, что он меня нашел.

Ангел прошел мимо в ванную комнату и включил свет. Я услышала, как из крана в старую ванную полилась вода.

Не знаю, почему пошла за ним и встала в дверях. Молча смотрела, как он, сняв с себя футболку, отмывает от машинного масла руки и лицо… На его затылок, плечи….

И на шрамы на спине, которые вдруг показались мне не менее болезненными, чем мои собственные.

Что я знала о нём? Об этом пугающем парне с бесстрастным взглядом. Ничего, кроме имени.

Я отвернулась и прошла в свою спальню. Открыла верхний ящик комода, где хранила несколько памятных мне вещей. Одной из этих вещей была бархатная коробочка, в которой лежал медный с позолотой кулон на кожаном шнурке в форме распустившегося цветка с эфиопским радужным опалом в центре. Для кого-то недорогая безделица, для меня же — частичка моей прошлой жизни.

Когда-то я сама сделала этот кулон в мастерской отчима и хранила, как память о мечте, которая уже никогда не осуществится.

Теперь же буду рада подарить его хорошему человеку.

Захватив из нижнего ящика комода чистое полотенце, я отнесла его в ванную комнату и ушла, не взглянув на Ангела. Взяла в прихожей кофту для Марии, смахнула слезы и постояла немного на лестничной площадке, чтобы от них не осталось следа. После чего спустилась на улицу, где на террасе уже успели собраться гости синьоры Белуччи.

Сама седовласая Лидия в нарядной блузе со старомодной, дорогой брошью на груди, стояла на краю террасы и звала за стол четверку детей, среди которых была и моя Мария.

Валерия уже успела положить детям в тарелки угощение и вынести на террасу горячие блюда, так что запах вокруг стоял потрясающий. Однако я была не уверена, что Мария согласится, и не ошиблась.

Она продолжала играть с Рики, но не из каприза или замкнутости, а просто потому, что не привыкла к таким ужинам в окружении взрослых людей.

Что же до меня, то я тоже успела отвыкнуть от вечеринок, поэтому ощущала себя не в своей тарелке, хотя люди вокруг мне были симпатичны.

— Анна, девочка, да что же это такое! — участливо возмутилась виновница вечера, едва меня заметив. — Не могу уговорить твоего Марио поесть с моими внуками. Ты только посмотри, какие лакомства мы приготовили, а он у тебя худенький, как тростинка!