Книга Ангел с разбитыми крыльями, страница 99 – Янина Логвин

Беременность сначала напугала меня, а потом что-то изменила в душе, словно пробудила спящее до сих пор упрямство.

Я ещё не знала, куда и как оно будет направленно, когда во время утренней прогулки в аптеку за лекарством для тетушки Лионы меня оглушили дозой хлороформа, прижатой ко рту, и затянули в незнакомый фургон.

Я очнулась уже по дороге в Неаполь и меня стошнило прямо на ноги выродка, который прижимал мою шею к сидению и тут же грязно выругался. А потом тошнило всю дорогу, так что хоть этим я смогла им отплатить.

Однажды, уже годы спустя, я дала себе слово, что не буду вспоминать Лоренцо. Ни близость с ним, ни его ненавистное лицо. Он был моим кошмаром и тюрьмой без права выхода на свободу. Моим мучителем. Но память всё равно во сне возвращает меня в прошлое. И я снова оказываюсь в том дне, когда стояла в незнакомом доме перед взбешенным Фальконе в испачканной одежде и босиком, потому что потеряла туфли.

На этот раз слез не было, хотя я дрожала и была очень бледной. А он кричал на меня, словно имел на это право. Я вновь разочаровала его, оказалась не только испорченной, но и брюхатой, и не желала с ним говорить.

В тот вечер Лоренцо сам вымыл меня и взял там же, прямо в душе, и это было возвращением в ночь насилия. Каждое прикосновение. Только теперь я знала, что бесполезно звать на помощь и просить о пощаде. Этот чужой мужчина намеренно делал мне больно, вымещая на моем теле месть за предательство и глупость, как он считал. И я молчала.

Лоренцо вообще не умел быть человечным.

— Ты не должна была садиться в ту машину, слышишь?! Ты не должна была сбегать! Проклятье, Ева, ты теперь моя, уясни себе это! Завтра ты избавишься от ребенка, или, клянусь, я задушу его в тебе!

— Нет. Или я убью себя. Ненавижу вас!

— Что ты сказала?

— Проклятый Фальконе, вот кто ты такой!

Частный врач, к которому меня привел Лоренцо через неделю, нарядив в дорогие вещи, которые для меня же купил, сказал, что прерывать беременность поздно. А если даже и рискнуть.… то он на себя такую ответственность не возьмет.

— Подсудное дело, Ренцо. Может понадобиться госпитализация и оперативное вмешательство. Если её расспросят, и она расскажет, как в этом положении оказалась, у тебя будут проблемы, дружище. Она несовершеннолетняя, не впутывай в это дело меня.

Я сказала, что чувствую тошноту, вышла в туалет и сбежала через окно. Зайцем проехала до нашего пригорода и пришла домой — мне было всё равно, что предпримет Фальконе. Поэтому не стала прятаться, когда Лоренцо вскоре появился и, оттолкнув растерянного Санто, вошел в мою комнату и бросил на стол деньги.

— Не будь дурой, Ева, не играй с огнем. Оставь это своим калекам и идём!

Следом за Лоренцо в дом ввалились его отморозки и уже держали Санто у стены их с мамой спальни.

Взглянув на отчима, я решительно мотнула головой и выкрикнула:

— Нет. Я дома и никуда не пойду! Это ты убирайся, здесь не хотят тебя видеть! Я уже позвонила в полицию, и они сейчас приедут!

Я отчаянно хотела напугать Лоренцо, надеясь, что моя угроза подействует. Ведь я действительно сообщила полиции, что меня выкрали, а теперь я сбежала и вернулась домой.

Лоренцо кивнул своим парням, и один из них принялся отбивать Санто печень. Прямо на моих глазах.

— Нет! — Я бросилась вперед. — Перестаньте, что вы делаете!