Книга Ведьмин зарок, страница 6 – Янина Логвин

— Ах, Лёвушка! Приласкать бы тебя… Душу твою да тело теплом отогреть, так ведь прогонишь, а?

Вздох прерывистый, дыханием битый.

— Прогоню.

— Э-эх…

Голову к плечу склонила, глазами по лицу провела. Рука сама собою на шею легла, кожу лаская.

— Таки прогонишь?

Взгляд в пол ушел, немоты своей стыдясь.

Засмеялась я да недолго думая рукой обвила, и в губы дрожащие, сухие поцеловала. Крепко поцеловала. Не оторвешь.

— …Ох!

— Что охаешь, Лёвушка? Али не по сердцу ласка моя пришлась?

— Прости, Господи. — Перекрестился, понурился. — По сердцу, Ядя.

Ах ты мой ненаглядный! Сокол ты мой кареглазый! Не забыл-таки свою зеленоглазую ведьму. Ох, не забыл!

Обнял меня Левий крепко. К груди своей широкой прижал — не оторвешь, зашептал в волосы:

— Ядюшка, милая, зачем пришла? Нет мне возврата. Нет.

— Знаю.

— Тогда почему?

— За ответом пришла. Чем вера взяла тебя у меня, знать хотела.

— Вера не отпускает.

— Верой той ты оплетен, словно лозой пьяной. Что в имени Божьем тебе, если украдкой о милом тебе вспоминаешь? Не возрадуешься о любимых в вере своей.

— А ты? Веруешь ли ты, Ядюшка?

— Верую, Лёвушка! Верую в полной мере. И в вере своей смеюсь и рыдаю. Падаю и поднимаюсь. Люблю, не таясь, и не стыдясь той любви, сыновей рожаю. Живу так, как хочу. Я здесь, потому что решила. Я решила!.. Сама.

— Живешь, говоришь… — Ладонь теплая к щеке прижалась. — А служишь ли ты вере своей?..

— Служу? Нет, послушник мой милый. Это вера моя служит мне.

— "…Я, царь дома своего, подлинно говорю вам, что вернется сила и трон к тому, кто да уподобится мне…"

О-о-ой! Больно-то как. Вот оно и пришло — времечко за зарок платить, стоимость поцелуя душой своей грешной возвращать. Только что-то косточки ломит натяжно… Пальцы холодные судорогой огневой сводит… Скулы силой невидимой ломает. Зашевелились, поползли кудри по плечам, огненней да гуще прежнего. Взвились и опали волной на спину.

— Ты-ы?! — увидев меня, закричал Паланий голосом неживым и глянул всполошено на Дария. — Нет! — Затряс бесчувственные плечи безусого. — Не может того быть! Замолчи, барон! Смолкни сей же час, — приказал, — именем Вериговым!

Поздно. Рухнул барон телом горящим на плаху, пеплом по щелям рассыпался. Свиток мерцающий в свете лунном вспыхнул над ним огнивом синим и исчез.

— Ядюшка, милая… — Приник ко мне Левий лицом, руками ласковыми по телу провел. — Тебя люблю…

Ох, Лёвушка. Глаза-то у тебя какие говорящие, прежние глаза. Живи да радуйся, сокол мой, за меня. А я уж тебя, поди, и не коснусь, не вспомню в обличие новом своем.

Оттолкнула друга сердешного от себя, на колени пала.

— Не… смотр-ри. Хр-р-ристом-м Богом молю, Левий, уйди, — взмолилась в просьбе последней своей да обратилась, о землю плечами ударившись.

Справилась печать ведьмовская с пророчеством Вериговым. На себя покров тайный перетянула. Быть мне посему зверем вечным. Необращенным зверем, диким, без дома, без памяти. Что ж, про то цена ранее оговорена была.