Книга На изломе алого, страница 117 – Янина Логвин

Больше я не слушал. Заставил себя спокойно выйти из галереи, чтобы не привлечь внимания, прошел пару домов до сквера, и на этом терпение оборвалось.

— Савин, какого черта! Восемь звонков! Тебе не пришло в тупую башку, что если я не отвечаю, то, возможно, сижу на нужнике…

— Витька, заткнись! – нет времени и желания слушать вопли друга, и я обрываю его. - Мне необходимо оружие, - сообщаю. - Срочно! Знаешь, где можно купить?

— Чего? – на том конце сотового повисает пауза. – А ну повтори?

Я рычу в трубку.

— Оружие, мать твою! Расчехли мозги, Артемьев! Мне кажется, что я нашел Альку и Вишневского! Рыжий, соображай!

Я рассказываю ему обо всем. О коллеге отца, о Шкуратове. Он внимательно слушает, но уверенно перебивает, когда я договариваю: «Я хочу выследить их. Ненавижу сволочей! Мне нужен адрес и оружие! Срочно!».

— Совсем двинулся, Игнат! Сесть хочешь? Ты уверен, что не начнешь стрелять по уродам сразу же, как только их увидишь? Ты вообще стрелял когда-нибудь? – Теперь Рыжий точно натянул штаны, потому что уверенно добавляет. - Нам нужно не оружие, Игнат, нам нужен Илюха Люков и еще пара надежных ребят. Жди меня! Сейчас звоню ему и едем! Надо обмозговать!

POV Сашка

По спине и шее стекают теплые, тугие струи воды, а я все никак не могу перекрыть кран. Продолжаю стоять под душем, прогоняя из тела напряжение и тревогу. Я так долго держу себя собранной в кулак, что сейчас стараюсь продлить это мгновение и хоть немного расслабиться, оставшись наедине с собой. Не хочу думать, что за дверью стоят Седой и Хан. К этому нельзя привыкнуть.

— Не испытывай наше терпение, Чайка, - нетерпеливо ударяет кулаком в дверь Седой.- А то ведь мы можем и спинку потереть, напросишься. Эй, упырица, ты там не собралась опять сбежать? Еще минута и я зайду проверить!

Уроды. Последняя попытка побега почти удалась. Остановил Шкуратов. Выстрелив в воздух, он приставил пистолет к голове Генриха и крикнул в ночь: «Еще шаг и пожалеешь, девчонка! Мне терять нечего, так и знай!»

Пришлось вернуться.

Врал, терять было что, и ему и мне. Ирма сочилась яростью и ликовала, когда я вышла из тени двора под фонарь летней террасы. Схватив за волосы, попыталась ударить в живот, но тут же заскулила, оказавшись на земле с вывихнутой рукой и разбитым ртом. Ее иступленная ревность, наконец, нашла выход, но у дворовой шавки не получилось выслужиться перед хозяином. Счастье, что в тот момент она не увидела гадливый блеск в глазах своего любовника. Униженная, для него она окончательно перестала существовать.

Я выхожу из душа и прохожу мимо Седого. Останавливаюсь перед Ханом. Порезы на лице парня уже успели затянуться коркой, а жаль. Лучше бы я его убила – сволочь! Рядом с Седым он держится грубее. Вот и сейчас подошел почти вплотную. Заступил дорогу, глядя с ненавистью.

— Не думай, что запрет на тебя продлится вечно, Чайка. Когда ты станешь ему не нужна, я вспомню все, выверну тебя наизнанку и выпотрошу. За все ответишь.

Я давно поняла, что Тарханов жив неглубоким умом и больше не удивляюсь тому, какими людьми Шкуратов себя окружает. Все они безоговорочно подчиняются его приказам и прихотям. А прихотей у хозяина много, в том числе и мы с Генрихом, так что с местью шестерке придется обождать. Работа над копией «Боярыни Ямщиковой» в самом разгаре.