Книга Хрупкое сердце, страница 29 – Янина Логвин

— Алиса…

Да, я знал, что это будет вот так – покалывать руки от прикосновения к ней и ощущаться, как чистый кайф. Я сам закрываю глаза и похрен, что происходит вокруг. Мы столько раз спорили, но я не переставал ее хотеть, и сейчас просто не могу с собой справиться. Однажды я сказал Снежной, что если она позволит, я сделаю всё сам, и не шутил.

С ней мне не нужны ни разговоры, ни прелюдии – я просто лишаюсь тормозов.

Трусиха Снежная, разве может для нас что-то значить один чертов год?

Ну почему он, этот чертов придурок, а не я? Почему?!

Эта мысль не уходит, и я продолжаю неспеша целовать ее шею, выпадая из реальности и обнимая. Незаметно для себя опускаю руки на ее бедро и живот. Подбираюсь к ней ближе, запустив ладонь под пуловер и поглаживая прохладную кожу под грудью, продолжая согревать и приучать. Делать ее своей.

Откуда эта мысль? Да какая разница! Главное, что во мне ничего ей не противится. И Алиса не противится мне, когда моя ладонь забирается под ее юбку и стягивает к бедру колготки. Когда я трогаю Снежную так, как только мог мечтать, и не верю себе.

У нее тонкая талия и шелковое бедро под пальцами. Моя ладонь лежит на нем, но я боюсь двинуться дальше, и невозможно этого хочу. Она больше не дрожит. Я слышу, как высоко Алиса дышит и замирает от движения моих губ. Как легко вздрагивает, но не отстраняется, когда я проникаю под ее бюстгальтер и накрываю рукой грудь. Поднимает подбородок, откидываясь на меня плечами, когда под юбкой я все же забираюсь в ее бикини. Держу губами щеку и позволяю себе то, чего хочу больше всего – узнать ее там.

У меня никогда не было проблем заболтать девчонку, но сейчас слова кажутся лишними. Как и посторонние звуки. Я слышу свое сердце и чувствую под рукой сердце Алисы – оно сильно бьется, прогоняя из девушки последний холод. А вместе с ним и страх. Здесь, в полутьме чужой гардеробной, она оказалась куда смелее, чем в своей спальне.

У Снежной небольшая, но упругая грудь, с тугими вершинками сосков. Она из тех редких девчонок, в ком гармонично соединились хрупкость и женская округлость, не зря Ромка бесится, когда парни смотрят на его сестру. Но я влюбился в нее раньше, когда она еще была худышкой с косой, одного со мной роста, и приходила к младшему брату в класс узнать, не подрался ли он с кем-нибудь снова.

Он и дрался – со мной, и мне нравилось отвечать дерзостью на ее распахнутый синий взгляд. То растерянный, когда попадало мне, то строгий – когда Ромке. Но зато она меня замечала. Так часто, что потом привыкла видеть в своем доме и выучила имя.

Я бы хотел слышать его от неё чаще.

— Руслан… – шепчет она на вдохе, потому что я перешел все запреты и сейчас ласкаю ее пальцами там, где влажно и горячо. Поглаживаю рукой между гладких бедер и сам двигаясь у ее бедра навстречу этой ласке.

— Нельзя, слышишь… Мы не можем!

— Можем. Мы уже занимаемся сексом, Снег, и это лучшее, что может быть.

Я отвечаю тихо, обводя ее ухо языком и ощущаю, как она вздрагивает, но уже не от холода, а от моих слишком смелых прикосновений. Мне хочется их больше, и ее себе больше. Не только чувствовать Алису, но и видеть. Я так давно помешан на ней.

Качок-Рыбкин с подругой уже свалили. Недолго страсть кипела – и пары минут не прошло, как все угасло. Придурок так спешил спустить не только яйца, но и отношения в трубу, что даже не помог девчонке встать с кровати. Кретин!