Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 119 – Янина Логвин

Достав из кармана телефон, набираю номер брата:

— Алло?

— Ванька, ты дома? – отставляю приветственные сантименты на другой раз, переходя сразу к делу.

— А где же еще? Мы же договорились! И тебе доброе утро, Клон.

— А Катя?

— Только что уехала – у нее на кафедре сегодня научный симпозиум физиков. Будут иностранные делегации и долгие разговоры. А что?

— Ванька, свали! Как хочешь, но чтобы через полчаса тебя в квартире не было. Или ты мне больше не брат.

Конечно, я говорю не всерьез, но сейчас не об этом речь.

— Ого, как тебя вставило! – изумляется Ванька, коротко хохотнув. – Слушай, Дань, если это очередная подруга…

— Нет.

— Значит, та блондиночка, да? Из-за которой я в глаз получил?.. Блин, совсем забыл, мы же с Катей с тобой в контрах! И никакого примирения, пока не попросишь у моей Умки прощения!

— Да куплю я ей торт – твоей Кате. Или энциклопедию какую-нибудь. Так ты исчезнешь?

— Тебе повезло, что у меня встреча и я уезжаю. Минут через двадцать устроит?

— Отлично! Но когда вернешься, обязательно проверь дверь^[8]!

Рита

Я захлопываю дверь черного кроссовера и быстрым шагом удаляюсь с парковки в сторону своего учебного корпуса, боясь обернуться. Потому что всё, чего мне сейчас хочется – это остаться с Воробышком. Позволить его рукам держать меня, не отпуская, а губам целовать. Закрыв глаза на всё, отдаться чувствам и желанию, которые скопились внутри нас, и плавиться внутри них… плавиться… не думая о том, что будет после.

Сложно быть рядом и не касаться друг друга, когда влечет. А меня безумно к нему влечет, уж с собой-то я могу быть откровенна. Этот парень – помешательство какое-то, которым управлять невозможно. Я могу проговорить про себя сотню разумных фраз и ни к одной не прислушаться. И, наверное, эти мысли испугали бы меня, если бы я сейчас была способна думать.

Я торопливо пересекаю двор в числе других студентов, поднимаюсь по ступенькам широкого крыльца в корпус, чувствуя, как мои щеки и губы продолжают гореть. Кажется, любому, кто сейчас бросит на меня взгляд, станет понятно, что я только что целовалась. Как хорошо, что этим утром понедельника всем не до проявления любопытства (на учебу бы настроиться после выходных), иначе бы я сгорела от смущения. Поэтому надо выдохнуть и остыть. Собраться. Забыть хотя бы на несколько часов, что где-то существует парень, который привык быть честным, откровенным и смелым.

Ох, мне за ним никогда не угнаться…

Но все, о чем я могу думать, это где он сейчас?.. Что будет, когда мы вечером увидимся?.. А что, если наши непонятные отношения закончатся? А ведь они закончатся, я уже обо всем рассказала родителям.

Так что мы делаем… зачем… почему продолжаем центроваться друг на друге? Ведь то, что Воробышек попал к нам в дом, только стерло мои барьеры, но они никуда не исчезли.

Кажется, я боюсь вечера. Того, что будет после, когда больше не нужно будет никого играть – ни парня, ни тем более, жениха. Когда Даня признается своему отчиму, что я не невеста ему. О чем мы тогда поговорим и как расстанемся?

Друзьями?

Я точно буду скучать по нему.

Не хочу думать об этом. Не хочу!

Но, господи, как же он целуется… Любая бы девчонка запомнила это на всю жизнь, а он говорит «не хочу, чтобы помнила».

Глупо все!

— Привет, Воронова! Ты куда бежишь? Эй, мы тут!