Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 122 – Янина Логвин

— Что… что такое важное ты хотел мне сказать?!

Совершенно без стеснения он кладет вторую руку на мою открытую шею и придвигает губы к виску. И, конечно же, на это неожиданное сближение я реагирую шумным вдохом.

— Твои утренние тосты, Ромашка, были потрясающими! – тихо произносит Воробышек так, чтобы слышала я одна. – Они оказались горячими и вкусными, как я люблю. Все забыть их не могу, вот как тебя.

Что?

— Ты вернулся, – отвечаю я изумленно и тоже тихо, – чтобы сказать мне «это»?

— Не только. Я вдруг понял, что не хочу оставаться один. Сначала раздразнила, а потом исчезла. Рит, это несправедливо! Я скоро завою, если не увижу тебя голой и не почувствую. Я давно перерос возраст буйных фантазий, но думаю о тебе каждую ночь, пожалей! К черту всех этих людей! Пойдем со мной!

Ох! На мои щеки мгновенно бросается румянец, и я не знаю, что ему ответить. Но только потому теряюсь, что вопреки всему (раннему утру и полному коридору студентов), голос Воробышка находит во мне отклик.

— Но как же твой университет, Даня?

— Ему сто лет, что с ним сделается? Простоит еще один день без меня.

— И… и у меня сейчас экономика начнется.

— Уверен, что ты прилежная ученица, Ромашка. Экономика тебе простит.

— Воробышек, – я впервые называю его по фамилии, вновь заглядывая в глаза, – ты сошел с ума! Почему я не могу тебе возразить?

— Наверное потому, что не хочешь, – он легко и честно замечает. – Рит, я без тебя не уеду, – обещает. – Помнишь наш уговор в парке? Пойдем, это мое желание! Сразу было глупостью отпустить тебя.

Я никогда не прогуливала занятия. Ни в школе, ни в университете – только по уважительной причине, он угадал. И если любовь – это уважительная причина, то, кажется, я готова нарушить правила. Потому что по уши влюблена в этого взрослого, непредсказуемого парня.

Данил отстраняется, но руку с талии не убирает. Поворачивается к моим подругам, которые стоят рядышком и вовсю смотрят на нас, совершенно забыв о том, что в аудитории их ждет преподаватель и что подглядывать за парочками, когда они шепчутся, не очень-то прилично.

— Девчонки, все вопросы потом! – строго произносит Воробышек. – А сейчас я Риту у вас забираю – дело неотлагательной важности! Что сказать старосте, чтобы отметил Воронову в журнале – придумайте сами, я в вас верю. С меня по коробке конфет и билеты на выступление «Фак-дервуд», договорились? – ставит в известность уверено и серьезно.

И добавляет без тени сомнения:

— Могу для бойкой достать личный автограф Платова… с посвящением! Ну что, идет?

— Офигеть! Правда, что ли, – восторженно выдыхает Яся, хлопнув ресницами, и тут же, очнувшись, хватает под локоть Карась. – То есть, конечно, договорились! – стаскивает с подоконника сумку. – Да, Юль?

Юлька тоже кивает, с несчастным видом подмигивая мне:

— Ладно, беру старосту на себя, раз у вас неотлагательное. Только мне конфеты без ликера!

Мне жалко Рыбку, и я обязательно еще скажу ей, какая она классная и замечательная девушка. И что в ее жизни еще будет парень гораздо лучше равнодушного Клима. А сейчас прощаюсь с подругами и позволяю Воробышку себя украсть. Снова.

Мы уезжаем. Взявшись за руки, сбегаем из университета, чтобы в конце концов очутиться у Данила дома. В уже знакомой мне квартире на набережной, в которую я однажды попала «побирушкой-неформалкой», а потом примерила на себя роль Золушки.