Книга Влюбись в меня, Воробышек!, страница 131 – Янина Логвин

Он говорит откровенно, прижимает к своему горячему телу, и я загораюсь. Но не от смущения или стыда, а от жара, который разливается под кожей, потому что о стыде рядом с ним забываешь. Обо всем забываешь, когда ладони гладят спину с ласковой жадностью. Спускаются вниз, прогибая меня в талии, а губы целуют грудь, заставляя ее под ними сладко ныть.

Я засматриваюсь на его темную голову, глажу шею и спускаю руки на плечи. Какие красивые у него плечи даже в полумраке спальни. Упругая кожа не дает от нее оторваться, когда я провожу по ним ладонями и в очередной раз замираю на вдохе от смелого проникновения в меня осторожных пальцев. От их движения во мне и сладко-нежного:

— Рита… ты сводишь меня с ума.

Воробышек еще раз перекатывает языком мой возбужденный сосок, прихватывает ореол губами и, отпустив, спускает голову к животу. Проводит ртом по коже, рисует вокруг пупка языком восьмерки, наслаждаясь этими прикосновениями и заставляя меня трепетать под ними. Ласкает между ног пальцами, поднимая бедра выше, а сам опускаясь все ниже. И я уже готова его остановить… Или нет. Не знаю. Сердце бьется, как сумасшедшее, забыв о данном парню обещании…

— Возьмись за изголовье дивана, – слышу хриплое. – Или я привяжу твои руки.

Что? Ох, нет. Он ведь не серьезно?

— Серьезно, Рита, – ладонь с желанием проглаживает низ живота. – Я столько дней тебя хочу, что способен и на это!

Вот в последнем я ни капли не сомневаюсь. Как и в том, что мне понравится. Каждое прикосновение ко мне Воробышка с нашей первой близости было особенным, и если не ему довериться, то никому.

Закрыв глаза, я послушно откидываю руки за голову и почему-то улыбаюсь.

— Агрессор, – выдыхаю шепотом, замирая в дыхании под чувствительным прикосновением ко мне губ, и слышу в ответ ласковое, вслед за ласковым и совершенно неприличным поцелуем:

— Ты еще не знаешь, как я умею умолять. О, нежнейшая Ромашка, пожалуйста…

Закрыты шторы или открыты, мы не можем оторваться друг от друга и занимаемся любовью до раннего вечера, прерываясь на разговоры, негромкий смех и отдых. Узнавая друг друга до конца и доверяясь. Время бежит незаметно, а нам все мало, и уже на вопрос Данила: «Что ты хочешь взамен, Мучительница?», я с улыбкой отвечаю, проводя пальцами по впалому и крепкому животу:

— Твое сердце.

Это смело и, возможно, безрассудно. То ли шутка, а то ли правда. Но мое собственное сердце уже принадлежит ему и когда он целует меня, отводя от лица длинные пряди волос, я верю, что говорю искренне.

Мы возвращаемся домой к моей семье совершенно уставшие и истомленные друг другом. Наверное, счастливые, потому что продолжаем целоваться в машине, в подъезде, и даже на лестничной площадке… Губы вспухли, волосы распущены, а руки Воробышка все время меня обнимают, не отпуская и на шаг, и уже невозможно скрыть очевидное: я совершенно без ума от этого парня.

Родители дома. Они вернулись из поездки днем, предупредив меня звонком, и когда я открываю дверь и вхожу в квартиру, в ней привычно пахнет уютом присутствия всех обитателей.

— Привет, мам! Привет, пап! Это мы!

Услышав нас, родители показываются в прихожей, и я по очереди обнимаю их, чмокнув в щеки, по-настоящему успев по ним соскучиться.

Данил тоже следом за мной входит в квартиру и здоровается. Звонок мамы Даши застал нас дома у Воробышка, и мне еще немного неловко по этому поводу.