Книга Ненавистная жена, страница 108 – Янина Логвин

— И пока ты молчишь, я признаюсь: мне страшно. Поэтому я пришла.

— Почему… страшно?

Я поднимаю лицо и встречаюсь с Борзовым взглядами. Мне нравятся его глаза, при прямом свете, льющем из окна, они у него темно-синие и внимательные. И точно не чужие, несмотря на это незнакомое место.

Пожалуйста, пусть он услышит.

— Я никому не говорила, но… это было так больно, в первый раз. Я боюсь… боюсь пережить это снова. Чувствовать его в себе, любить и… потерять. — Горло перехватывает колючий ком, но я заставляю себя договорить. — Вряд ли мой отец тебе рассказывал, но месяц или больше после смерти Сашки я была под действием транквилизаторов, потому что не хотела жить. Потом еще несколько месяцев лечилась от депрессии. Вместе со щедрым приданным, тебе досталась ущербная жена, Борзов. Но я была уверена, что больше никогда не выйду замуж и не переживу это снова, если бы не отец. А теперь… Теперь мне нужна помощь. Пожалуйста, помоги мне с этим справиться и не сойти с ума. Что, если у меня не получится, и я вновь его потеряю?

* * *

У Ярослава горячее тело, даже сквозь куртку я ощущаю его силу и тепло, когда он притягивает меня к себе и обнимает, уткнув носом в грудь. Чертыхается тихо, но почему-то это воспринимается к месту.

— Черт, Марин… Не могу видеть твои слезы. Легче позволить набить себе морду или избить кого-нибудь самому. Я помогу, обещаю, дай только прийти в себя. Вот так новость!

Я помню из своей прошлой жизни, как огорошила подобная новость нас с Сашкой. По сути, сами еще дети, мы не могли поверить, что станем родителями. Не удивительно, что и Ярославу требуется время, чтобы ее принять. Ну а мне нужны силы, чтобы снова не разреветься у него на груди. И как же так вышло, что именно в Борзове я ищу опору?

Я чувствую, как рука мужа пробирается под куртку, а потом и под мой свитер, горячим прикосновением ложась на спину. Гладит меня вдоль позвоночника.

— Не держи это в себе, выдохни. До конца, — командует он. — Теперь вдохни. Сильно, насколько можешь… Считай до трех. Теперь выдыхай, медленно… Давай еще разок… Умница. Ну как, легче?

Я держусь за него руками, и мне действительно легче.

— Да.

— А теперь моя очередь.

Дыхание Ярослава согревает мой лоб, он не торопится меня отпускать, и после паузы я говорю:

— Прости, что пришла неожиданно. Так уж вышло.

— Ну, если не ко мне, то к кому же? — отзывается Борзов. — Страх делает человека слабым, но это точно не про тебя, Королева. Ты сильная. Я не знаю никого сильнее, и вряд ли узнаю. Ты даже мне сломила хребет, а я железный и злопамятный. Никому бы другому не простил, но ты…

— Что, я?

— Это ты, Марин. Если тебе нужен я — я у тебя буду, не сомневайся. Пойдем.

— Куда.

— Домой. Не отпускать же тебя одну в таком состоянии. Я только парней своих предупрежу, что на сегодня тренировка закончена, и переоденусь. Это быстро!

Но Ярослав не оставляет меня одну даже внутри клуба и заводит за собой в раздевалку, усадив на скамейку — благо здесь кроме нас никого нет. Едва войдя в душ, уже через минуту высовывается из него голый, в мыльной пене и серьезный.

— Марина, а это точно? Ну, с тестами? Ты действительно беременна, вот прямо сейчас?

Если бы сама не помнила, как когда-то удивлялась и не верила — рассмеялась бы.

— Действительно, Борзов. Прямо сейчас. Я чувствую.