Книга Секретный ингредиент Маргариты, страница 120 – Лия Джей

— Так что скажешь? — он заправляет локон мне за ухо.

— Больше никаких.

Притягиваю его к себе и жадно целую. Прикусываю его нижнюю губу, чуть оттягиваю и проникаю языком внутрь. Заставляю себя раствориться в грезах и не думать о реальности. Не думать об истинных намерениях Воронцова, о статусе наших отношений, о парах, на которые мне надо собраться, о работе, которая ждет меня вечером, о долге за костюмы, который все еще висит на мне, о сегодняшнем сольном номере на вечеринке в стиле Хэллоуина, который мне еле удалось выкроить в программе, о том, что перед «Абсентом» мне еще надо будет заехать к швее за новым нарядом, — словом, о всех проблемах, из-за которых мне так редко удается прочувствовать момент. Понять, какова она, эта красивая яркая жизнь, ради которой я работаю ночами, и просто насладиться ей.

Тону в мечтах, в розовом сиропе, тающем на наших губах. Сахарные кристаллики царапают изнутри, вызывая мурашки. Мне кажется, будто кожу опаляет не дыхание Воронцова, а ветер с южных берегов. Кристаллики рассыпаются и превращаются в мягкое облачко сладкой пыли. Как в автомате с сахарной ватой. Я закрываю глаза и представляю, что погружаюсь в эти облака…

Но тут под руку мне попадается стеклянный кофейник. Отрезвляющий звон. Осколки на плитке.

— Черт, — выдыхаю в губы Воронцова. — Прости. Я уберу. Где у тебя веник?

— Я сам, не надо.

Паша коротко чмокает меня в губы. Я хочу было слезть со стола, но Воронцов подхватывает меня на руки и осторожно, стараясь не наступать на осколки, выносит из кухни.

— Ты что творишь? Я ж тяжелая!

— Я в тапках, а ты нет. Напорешься на стекло, придется тебя на руках до самой больницы нести.

— Эй, ты должен был сказать «Не такая уж ты и тяжелая»!

— Не такая уж ты и тяжелая, — усмехается Пашка, опуская меня на пол в коридоре. — Правда. Я в зале больший вес поднимаю.

Верю. Сегодня ночью я тщательно ощупала все его бицепсы и трицепсы. Вполне может. Но вслух произношу лишь:

— Ой, выпендрежник! — и закатываю глаза.

По дороге в вуз мы с Пашей почти не разговариваем. Тихо льется из колонок подборка песен Ланы Дель Рей, романтичных, трогательных, что совсем не соответствует моему настроению. Я на взводе. Мы опаздываем на вторую пару. Какой позор! Еще и уведомления на нервы действуют. Телефон разрывается от Викиных сообщений. Каждую минуту приходит новое «Ты скоро?» и жалоба на «сложное» задание Геннадия Семеновича. Пишу Вике ответы, параллельно пытаясь решить вопрос по посещаемости одной студентки. Ее разыскивает пол преподавательского состава и, конечно же, через меня, старосту. В мессенджерах эта девица мне не отвечает, приходится привлечь переводчиц. Результат не заставляет себя ждать. Когда мы с Пашей проезжаем мимо «Рабочего и колхозницы», мне звонят с незнакомого номера и голосом потомственной стервы заявляют: «Я, вообще-то, отчисляюсь. Нафиг мне на пары ходить?» Я мысленно фиксирую интонацию, длинное слегка гнусавое «о» в «вообще-то» и давящее низкое «а» в «нафиг». Восхитительно противно! Запомню, пригодится в диалоге с Дианкой.

На входе в вуз мне приходит еще один звонок с незнакомого номера. Женщина называет имя главы переводчиц, говорит, это она дала ей мои контакты, и спрашивает, возьму ли я ее сына на репетиторство.

— Извините, нет, не получится. У меня… все забито! Нет, в воскресенье тоже не могу. В шесть утра тем более.