Книга Секретный ингредиент Маргариты, страница 44 – Лия Джей

— Что-нибудь еще?

— О, нет, одной будет достаточно.

Гость отмахивается от него, как Обломов от Захара. Антон, уже привыкший к такому обращению, молча, но все же с гордым видом направляется к бару. Спина идеально прямая, по складкам рубашки бегают разноцветные пятна подсветки. Они спускаются ниже, мой взгляд — вслед за ними.

Я пялюсь на зад бывшего? Святые шпильки! Какой позор!

Обхватываю рукой шест. На первом этаже установлены статические пилоны, а здесь, на втором, — спины. Я отрываю обе ноги от пола, и пилон начинает вращаться. Это оказывается весьма кстати. Задницы Стархова больше не видно. Перехватываю руки, завожу одну ногу назад и закручиваюсь сильнее. Зал расплывается. Неоновый вихрь уносит лица, растворяя их в дыме, блеске костюмов и зеркал. Надо мной будто вырастает стеклянный купол. Гул голосов, звон бокалов, липкие взгляды — все это остается за его стенками. Внутри только я и музыка.

Но расслабиться я все равно не могу. Проблемы долбят снаружи острыми клювиками. Защитный купол трескается, жалобно звеня. Он вот-вот разобьется, и, чтобы этого не случилось, мне нужно решить мои проблемы как можно скорее.

Похоже, клиент все же попросил обычный напиток, раз Стархов ничего не сказал мне про тейбл-дэнс. Ну и ладно. Не один он тут любит Текилу. Завершаю номер восьмеркой бедрами и схожу с постамента. Извините, теперь за «спасибо» не танцую. Времена тяжелые пошли.

Слышу свист, а в следующее мгновение в мою сторону летит какая-то бумажка. Красный луч выхватывает ее из темноты, и я понимаю, что это пятидесятирублевка. Мятая и надорванная с краю. Серьезно? Такие купюры еще существуют? Видимо, бегемот решил, что это раритет, а следовательно, очень-очень ценный дар. Уже бегу целовать ручку!

Мне настолько обидно, что я даже не нахожу в себе сил поднять деньги. Взгляд, который я бросаю на клиента, сам собой получается испепеляющим. Тот его ловит. Лицо с патлатой бородой вытягивается.

— Что смотришь? Я вообще тебе чай давать не обязан. У тебя зарплата есть? Вот и радуйся!

Я проглатываю оскорбление. «Клиент всегда прав», — так учил нас менеджер. Но, черт, я же вижу, у него есть деньги и он готов их тратить, раз пришел в наш клуб. Почему бы не дать побольше?

Кто-то приобнимает меня за талию, чуть отодвигая от стола. Хочу уже возмутиться. Гости не имеют права трогать танцовщиц. Но густой, вязкий голос заставляет меня промолчать.

— «Маргарита», — произносит Антон.

На стол рядом с перламутровой колбой кальяна опускается бокал на тонкой ножке. Он расширяется кверху. Края украшены солью и долькой лайма. Рядом торчит шпажка с оливкой.

Я смотрю на коктейль, и не могу отделаться от одной мысли: мое имя с губ Антона слетело так болезненно привычно. Так приятно и мерзко одновременно. В груди все сжимается, будто кто-то вдруг потянул за ленты корсета. Мне хочется разодрать его, чтобы стало легче дышать. А вместе с ним лучше сразу и грудную клетку, чтобы не мучаться. Не любить и ненавидеть одновременно. И не корить себя за то, что спустя два месяца я все еще не могу унять свои чувства.

— Это кому? — бородатый тычет трубкой в сторону коктейля.

— Вам. Вы же заказывали.

Стархов убирает руку с моей талии. В последний момент он внаглую шлепает меня по бедрам. Я зыркаю на бывшего, но тот уже с миленькой улыбочкой слушает клиента.