Книга Секретный ингредиент Маргариты, страница 47 – Лия Джей

Но волшебные искры не появляются, и мои костюмы тоже.

И почему я вечно отдуваюсь за то, чего не делала?

Взять, к примеру, случай, когда отец отчитал меня за «украденную» булавку для галстука. В тот день, когда она пропала, мы с подругой закапывали во дворе секретик. Мама рассказывала, что в детстве они делали такие тайники, пряча в песке под стеклышком всякие красивые безделушки, чтобы потом откопать и забрать их через пару лет. Стеклышка мы с подругой не нашли, поэтому решили положить свои сокровища в жестяную коробку из-под печенья. Я выбрала самое ценное из того, что нашла в завалах игрушек в моей комнате: розового зайчика из «Киндер-сюрприза», голографическую наклейку с Винкс и браслет с сахарными драже. Мама как раз купила мне два — Невиданная щедрость! — и я решила закопать один на черный день.

Кто же знал, что этот день наступит уже тогда?

Когда я вернулась с прогулки, на пороге меня ждал отец с ремнем руках. Свежеотглаженная рубашка была расстегнута, внизу все еще красовались заляпанные домашние штаны. Я помнила, что к этому времени он уже должен был выехать на какое-то очень важное совещание. Я не ожидала встретить его дома и неосознанно попятилась обратно на лестничную клетку. Когда папа опаздывал, он всегда жутко злился. И даже в 9 лет я прекрасно осознавала, что в такие моменты под горячую руку ему лучше не попадаться.

Отец затащил меня в квартиру за шкирку и прорычал над ухом:

— Это ты ее утащила, да? Мою булавку для галстука! Для своей херни этой забрала? Она золотая! Совсем сдурела?

Я испуганно косилась на ремень в его руке. Металлическая пряжка предупреждающе дрожала. Мне казалось, еще чуть-чуть, и он ударит.

— Иди откапывай! Живо!

Он толкнул меня в сторону выхода. Ремень вылетел из рук, а я впечаталась затылком в дверной косяк. Ударилась несильно, но слезы все равно брызнули из глаз. Скорее от обиды, чем от боли. Надрывно всхлипнув, я выскочила из квартиры.

Вдвойне обиднее мне стало, когда вечером отец узнал, что булавку взяла не я, и даже не извинился.

— Дорогой, ну не сердись, — мама поглаживала его по спине, пока тот с хмурым видом наворачивал борщ. Я сидела в дальнем углу стола, прижавшись к стене. Спасалась от свекольных брызг, летящих во все стороны. — Их семья потеряла кормильца. С деньгами совсем все плохо. А парню в этом году поступать. Я с ним второй год уже занимаюсь. На пробниках еле порог переползает. На бюджет точно не пройдет. Хорошо, если на платку возьмут. Ты представляешь, какие будут расходы?

— А мы тут причем, Кать? Я благотворительностью заниматься не вызывался. Я что, днями и ночами работаю, чтобы ты потом мои деньги «нуждающимся» раздавала? — он скривился и вытер рот тыльной стороной ладони. — Если этому твоему ученику нужны деньги, пусть идет и работает!

— Сереж, ну нельзя же так! — мама всплеснула руками. — У них в семье правда тяжелая ситуация. Я не могла не помочь. Тем более ты все равно эту булавку не носил.

— Так, может, как раз сегодня я ее собирался надеть, откуда ты знаешь? — отец уронил ложку в суп и бросил на жену грозный взгляд. — Разрешения даже не спросила.

— Ну, так-то это мой дед нам ее оставил. По сути, это была моя булавка, — пролепетала мама, но тут же стушевалась. — Я куплю тебе новую с зарплаты, идет?