Книга Секретный ингредиент Маргариты, страница 66 – Лия Джей

— Под пиджак наденешь то черное белье, которое тебе Воронцов подарил. — У подруги на лице расползается коварная улыбка. — И больше ничего.

— Слушаюсь, Виктория Юдашкина.

Паша останавливается на парковке у Москвы-Сити. Я открываю дверь «Мерседеса». На асфальт опускается каблук, за ним второй, и вот мои казачки уже цокают в сторону одной из стеклянных башен. Воронцов, уверенно расправив плечи, идет впереди. Мне даже руку не предложил. Тоже мне, джентльмен!

А вообще, что-то я не припомню, чтобы тут был концертный зал…

— Воронцов, мы куда идем?

Я догоняю его у входа. Двери разъезжаются в стороны, и мы заходим в холл. Впереди виднеется аллея брендовых магазинов. Со всех сторон сверкают рекламные постеры. Затягивают посетителей в воронку, из которой им не выбраться, пока они не потратят все свои деньги.

— Слушать неоклассику, дорогая. Обещали еще сыграть кое-что из Linkin Park и Металлики.

— Оркестр? Металлику?

Мы проходим мимо суровых охранников. Один из них, не сдержавшись, бросает взгляд на мой вырез. Ворот пиджака едва прикрывает белье. Тонкая острая грань — вполне в стиле Текилы-killer. Я слегка улыбаюсь. Я знаю, что выгляжу превосходно. Хорошо, что все-таки не напялила то бесформенное платье.

Хотя, будь я в нем, мы бы наверняка доехали быстрее. Воронцов не косился бы на меня всю дорогу и не зависал на светофорах. Может, и не пропустил бы тот поворот, из-за которого мы лишних минут двадцать колесили по городу, болтая о всякой всячине. Совершенно бесполезной, не касающейся ни нашего задания по лингвострановедению, ни фальшивых отношений. Я пересказывала Воронцову мои любимые выпуски true crime, объясняла разницу между тональником и консилером, пела Brooklyn Baby, держа перед собой вместо микрофона чехол с очками. Оказывается, у Паши минус один, но очки он надевает редко. Только во время чтения и вождения, но, видимо, не с дамами в салоне. Сколько бы я ни пыталась напялить на Пашку очки, он отнекивался и уворачивался. Конечно! В них-то он уже не будет выглядеть так понтово!

В конце концов, я сдалась, вернула очки на торпеду и принялась бесить Воронцова тем, что читала на билбордах надписи, которые он не видел. Когда я дошла до рекламы тату-салона, Паша признался, что хотел бы себе татуировку, но пока не знает какую. Выбрал только место — на шее чуть ниже уха.

Антон туда обычно наносил туалетную воду. Я всегда утыкалась носом ему в шею, когда он меня обнимал.

А что, если подойти сейчас к Паше и сделать так же? Прижать его к себе, вдохнуть запах хвойного леса, шоколадного печенья и утонуть в тепле его рук? Чуть прикусить мочку уха, провести по ней язычком…

Из фантазий меня выдергивает звук открывающихся дверей лифта. Воронцов пропускает меня вперед, заходит следом и нажимает на кнопку «99». Я кошусь в зеркало и нервно подтягиваю хвостик. Спасибо, хоть кабинка лифта не стеклянная. Иначе я бы умерла от разрыва сердца прям тут, на руках у своего «бойфренда».

— Оркестр — это громко сказано. — Паша поддергивает рукав пальто и смотрит на часы. Чуть хмурится. Похоже, опаздываем. — Так, небольшая группа музыкантов. Будет камерная обстановка.

Допустим. Но разоделся он при этом как на неделю моды в Париже. Брюки из разноцветных джинсовых лоскутков — готова поспорить, ручная работа. Из-под пальто выглядывает бордовая жилетка, под ней — белая рубашка. Уголки воротника украшает брошь в виде двух крыльев, соединенных цепочкой. В середине каждого из них сверкает по черному камешку. Не удивлюсь, если бриллианты. Даже я в своем дорогущем костюме чувствую себя слегка неловко рядом с Воронцовым. В кои-то веки парень со мной наравне. Стильный, симпатичный, ухоженный…