Книга Секретный ингредиент Маргариты, страница 67 – Лия Джей

Святые шпильки! Пашка, я начинаю сомневаться в твоей ориентации! Подцеплю кого-нибудь на концерте, отобьет ведь! Со мной тягаться сложно, но эти карие глаза… Один взгляд, и жертва под гипнозом.

Поэтому я усердно стараюсь не смотреть на Пашу все время, пока мы поднимаемся. Но вот двери лифта открываются, и мы оказываемся у ресторана «Cloud 9», как гласит табличка над входом. Паша проходит внутрь. Мои каблучки в недоумении цокают следом. Ресторан? А где концертный зал, сцена, оркестр?

— Павел Воронцов? — Хостес встречает нас сладенькой улыбочкой. — Присаживайтесь. Сейчас вам принесут меню.

Ко мне подбегает мальчик с бабочкой, помогает снять тренч, затем забирает пальто у моего «кавалера» и юркает с нашими вещами в гардеробную. Я делаю пару неуверенных шажков по начищенному до блеска полу и осматриваюсь. Сжимаю зубы, чтобы ненароком челюсть не отвалилась. Половину зала обхватывают глянцевые черные стены. В нишах вальяжно поблескивают лавовые лампы. С потолка свисают тонкие стеклянные трубочки, образующие волну. Она колышется, как настоящее море. Или мне это просто кажется из-за солнечных бликов? Перевожу взгляд в другую часть зала. М-м-м, панорамные окна… Мое любимое!

— Закрой глаза, — Пашка таинственно улыбается, преграждая мне дорогу.

С удовольствием! Надеюсь, так мне будет проще убедить свой мозг в том, что мы вовсе не на 99 этаже. А эти окна… О, это мне просто привиделось!

Паша заставляет меня несколько раз повернуться вокруг себя, затем берет за руку и куда-то тащит. Я беспомощно скольжу за ним на каблучках, думая лишь о том, чтобы этот зараза не решил надо мной подшутить, впечатав меня в стену.

— Открывай!

Ну конечно! Я прямо у окна. Наверное, отсюда открывается прекрасный вид, но сейчас мне не до него. С бешено колотящимся сердцем я отшатываюсь от края. Опускаю глаза и…

Божечки, лучше бы я этого не делала! Пол абсолютно прозрачный! Я стою на чертовом стекле над бездонной — мать твою, Воронцов, — пропастью!

Взвизгиваю и хватаюсь за Пашино плечо. Тот смеется, скотина, да еще и обнимает меня за талию. Я невольно прижимаюсь к груди Воронцова. Пряный аромат его одеколона успокаивает. В голове проскальзывает мысль: это то, что мне было так нужно. Еще с того злополучного четверга, когда я провела несколько часов сидя на полу гримерки и безучастно пялясь в стену. Когда внутри все обливалось кровью, хотелось рыдать, бить посуду, швырять в окно букеты… Делать любую глупость, лишь бы не думать о том, чего хочется на самом деле: чтобы близкий человек просто взял, притянул к себе, прошептал, что все будет хорошо. И все действительно стало бы хорошо.

— Девчонка, — Паша произносит это без издевки, наоборот, с какой-то нежностью, что ли.

Я отстраняюсь и смеряю Воронцова подозрительным взглядом. А, нет, показалось. На лице у Пашки красуется нахальная улыбка.

— Я бы стоял с тобой так вечно, дорогая, но скоро концерт начнется.

Бросаю взгляд за спину Паши. Там посреди зала из пола вырастает сцена. Буквально вырастает, да еще и крутится. Наконец она замирает, и на нее забирается группа музыкантов: четыре скрипача, две альтистки, виолончелист и парень с огромным струнным инструментом на ножке. Кажется, это контрабас. Да-да, тот самый, на котором летала Таня Гроттер.