Книга Двойные неприятности для бывшего, страница 36 – Катя Озерова

Дети засыпают быстро. На всякий случай измеряю каждому из них температуру, засунув градусник подмышку. Я не врач, даже не мама-наседка, но циферки на градуснике распознаю хорошо. У обоих тридцать шесть и восемь, что можно назвать приемлемым.

Оставляю для них ночник и приоткрытую дверь для Кусачки. Не хватало только, чтобы она тут детскую комнату заминировала и луж наделала.

Котенок, свернувшись клубочком в ногах у Арсения, тихонько мурчит. Выбрал он себе хозяина, значит. Ну пусть, Арсению нужен пушистый друг. Я вижу, как у сына глаза загораются от восторга из-за пушистого хвоста. Если я ее отдам, то разобью сыну сердце.

А еще я вижу, как он меняется рядом с Мишей. Арсений становится более уверенным, легко выражает свое мнение. Он открыт, делает глупости, ведет себя как нормальный шкодливый ребенок.

Кажется, я со своим воспитанием и желанием сделать его не похожим на мать конкретно переборщил.

Мужчины не жалуются. Однако им тоже по жизни нелегко. Я долго искал себе подходящую спутницу жизни, рискнул с Алей — неудача. Потом Карина, история отношений с которой закончилась еще хуже. Жизнь меня помотала в личном плане. Единственное место, где я все мог держать под контролем, всегда была работа. Там все понятно — люди делают именно то, что я хочу. Я могу просчитать риски, сделать откат, повысить или понизить ставки. Да, могу проиграть, но терять деньги мне никогда не больно, заработаю еще.

На кухне завариваю ромашковый чай. Мне он тоже не повредит.

— Я только хотела попить воды, — в дверном проеме появляется неуверенная Аля.

— Присядь, пожалуйста. Я хочу с тобой поговорить.

Ставлю на стол еще одну кружку для нее и завариваю чай.

— О чем? — поколебавшись, садится она за стол. Смотрит на меня с тревогой.

— Если ты думала, что я не догадаюсь… то ты была не права… я догадался, — признаюсь, глядя ей в глаза.

— О чем? — спрашивает она совсем тихо и отводит глаза.

— Миша мой.

— О боже…. — доносится еле слышно.

Упираю ладони в столешницу и смотрю на нее прямо. Она тяжело сглатывает, теребит тонкими пальчиками полу махрового халата на груди.

— Тебя бы больше устроило, что я считаю тебя изменщицей, чем узнал правду? Кто я в твоих глазах? Почему ты так со мной? Скажи наконец правду!

— Я уже сказала, но ты меня не слышишь, как и всегда впрочем… в твоих деньгах дело, которые тебе всегда были дороже меня. В твоих друзьях, твоих родителях. Они все всегда были важнее меня. Ты меня никогда не слышал, — выдыхает она, смахивая пальцами скатывающиеся слезы.

Не понимаю.

— Я всегда был открыт к диалогу, — раскрываю ладони. — Разве нет?

— Нет, ты просто делал вид, что меня слушаешь, — Аля упрямо мотает головой, — а на самом деле считал меня глупой и бесполезной. Ты уволил меня с работы, запер дома одну. Ты составлял свои дурацкие списки, выставлял требования, проверял меня, будто я вещь какая-то, которую нужно протестировать на качество.

— В нашей среде не принято доверять, ты это знала, — сжимаю я зубы. — Ну простите, слишком много вокруг было неприятных историй, чтобы взять и поверить сразу. Я хотел гарантий. Но ничего сложного я не требовал — только любви, преданности, хорошего отношения.

— Да, мне просто нужно было потерпеть и стать идеальной, — Аля криво улыбается, — пока вы все не убедитесь, что я не меркантильна и мне можно доверять. А до этого момента я должна была каждый раз улыбаться унизительным шуточкам, замечания твоих родителей глотать, выносить подколки, упреки в моем несовершенстве и плебействе.