Книга Я дарю тебе свою семью, сестра, страница 56 – Катя Озерова

— Тише, тише… — ладони Вадима успокаивающе поглаживают меня. — Всё будет хорошо.

— Я ужасная! — вырывается из меня с рыданиями.

— Ты не ужасная, Маша. И ничего плохого ты не сделала, — отвечает он уверенным голосом. — Она не умеет любить никого, кроме себя. Пойми. А нам с Ами нужна любовь! Мне нужна ты!

— Она будет меня ненавидеть…

— Наташа ненавидит всех, кто не дает ей желаемого. Твоя сестра хочет денег и удовольствий. Маш, подумай о себе. И о нас. Мы заслуживаем счастья. — Его ладони обнимают моё лицо, Вадим смотрит на меня с болью и нежностью.

Медленно моргаю, пытаясь осознать сказанное им. Странный перекос - всё это время я думала о том, как делаю больно Наташе, и совсем не думала о чувствах Вадима.

А они тоже важны. Очень! Этот мужчина заслуживает, чтобы его любили, чтобы к нему относились хорошо, чтобы ему были верны. Он не просто «какой-то там денежный мешок». Он — интересная личность с чувством юмора, харизматичный, безумно чувственный и сексуальный.

Есть ещё есть Амелия, которая тоже достойна любви, которую сестра не желала ей давать. Да, да, у нее была такая возможность. Амелии скоро два, а это семьсот тридцать дней и попыток, чтобы любить! Как оправдать, что день за днем она выбирала не их?

Мне это сложно понять, потому что я из тех, кто всегда готов давать и не слишком требовать для себя. Мне нравится делать что-то хорошее — например, для моих деток в саду — прививать им положительные качества, разговаривать с ними о хорошем и плохом, учить терпению, смелости, отстаиванию себя и умению слушать других. Мне нравится думать, что то, что я закладываю в них каждый день, пока они такие маленькие, даст свои плоды, когда они вырастут.

— Нас осудят, — вырывается из меня тихо. — Окружающие не поймут. Не примут.

— Ты моя хорошая девочка. Пусть не принимают, пусть осуждают. Я весь удар возьму на себя, — выдыхает Вадим. Его губы касаются моего виска.

Дверь тихонько открывается, и к нам входит сонная Амелия. Она трёт глазки кулачками, зевает, потом видит нас и её лицо наполняется светом. Она подбегает и протягивает ручки:

— Обнимашки! Обнимашки, поцелуйчики для Ами!

Вадим легко берёт её на руки и целует в щёку, я целую с другой стороны.

— Мы расскажем Амелии правду, — тихо говорю я.

— Ты права. Так будет правильно, — Вадим не возражает.

Если Наташа действительно опомнится и захочет участвовать в жизни дочкой, мы должны ей это позволить. Будет сложно, но лишать Амелию настоящей мамы нельзя, она бы не простила такого, когда выросла.

Забираю Амельку к себе, целую сладкую макушку.

— Как спал мой котёночек?

— Хавасо, — Амелька зевает.

Я протягиваю ладонь и касаюсь щеки Вадима, нежно провожу по ней. Если даже вдруг представить, что я не соглашусь быть рядом с ним, Вадим всё равно не вернёт Наташу — не после того, что она сделала. И тогда мы все будем несчастны.

В этом сложном уравнении, которое мне нужно решить, нет ни единого решения, при котором будут счастливы все. Пора с этим смириться. Каждый делает свой выбор сам и сам несёт за него ответственность. Наташа свой сделала.

— Я тебя люблю, — признаюсь.

— Я очень рад это слышать, —его губы касаются внутренней стороны моей ладони.