Книга Черный лебедь, страница 126 – Злата Тур

— Ну не собирались бы, так и не завели бы. Или ты чо думаешь, я совсем дурак, по-твоему?

Глеб чуть не застонал. Уж кто из них дурак, так это он сам. Полный! Непроходимый! Круглый!!! Какой еще неизвестно.

Как же можно было не заметить, что Анна изменилась. Она так же порхала по дому в его присутствии, однако синяки под глазами могли бы насторожить. Он спросил, в чем дело, и, услышав, что дело в работе, успокоился. А ее взгляд?! Казалось, что она запоминает его и старается, чтоб он ее запомнил — столько любви, нежности светилось в нем. И … еще каскад изощренных ругательств отправил он в свой адрес. Ой, дурак!!!! Его любимая женщина, как и обещала, прочно держала в своих руках их интимную жизнь, пока он не обретет свободу движений. И несколько раз он чуть не терял сознание от блаженства: между ними НЕ БЫЛО никакой преграды!!! И поэтому-то ощущения были так пронзительно остры, что мысли просто плавились, и кроме ощущения эйфории ничего не фиксировалось.

А как же Гриня понял? Откуда в ребенке такая проницательность? Глебу стало так стыдно, что он впервые, наверно, не знал, что сказать.

— Так, время обеда, сейчас я гонца пошлю за едой. Что тебе заказать: пиццу или из МакДака еду? И кстати, ты — то как догадался? — наконец, выкрутился он.

— Ты думаешь, я сразу бомжом родился? У меня была семья. Мамка и отчим. Потом они решили завести еще одного ребенка, и я видел, как мамку тошнило по утрам, как ей было не до меня. А потом у нее стало пузо вообще большое. Помогал обуваться. А потом мы ехали на поезде вдвоем, наверно, в гости, не помню. Она вышла на остановке и не вернулась. А я сильно испугался, когда поезд поехал и не мог ничего сказать, забился в угол. Потом год наверно не разговаривал. А потом… ну, ты знаешь…, — Гриня отвернулся, пряча слезы — настоящий мужчина себе не может такого позволить.

В горле Штольцева встал ком.

— Руслан, — позвал он своего адъютанта. И когда тот появился, приказал: — Отвези этого молодого человека на аттракционы, мороженое, вату, что там еще малышня любит, покупаешь с учетом здоровья. По одной единице. Потом привезешь домой.

— Все сделаю, — едва ли не в струнку вытянулся помощник.

— Гринь, у тебя сегодня от занятий выходной, так что гуляй. А мне нужно съездить кое-куда по делам.

А дело у него было одно — цветочный магазин!

Ну и жених и безпятиминутный муж!!! Ни разу не дарил любимой цветы! И она, бедняжка, не взбрыкивает, не поджимает скорбно губы и вселенскую печаль не вешает на лицо. Вот если бы он Нине не дарил месяц цветы?! Да с ума сойти, что было бы!

Анечка! Терпеливая? Или просто дышащая с ним одним воздухом? Уверенная в его любви и не требующая доказательств? Просто его половинка! Но чувство стыда и раскаяния никак не внимало доводам разума, и предыдущий опыт говорил, что женщину нужно баловать, от этого она становится радостной.

Эгоист! Чертов эгоист! Просто получил то, что хотел и успокоился. Окинув взглядом цветочное великолепие, он сначала растерялся. Услужливые продавщицы бросились на помощь, пытаясь влезть под кожу — а кому и по какому поводу букет? Но Глеб не склонен был делиться сокровенным вообще никогда, а с посторонними — тем более. И сейчас сообщать, что его любимая женщина носит его ребенка — это как бриллиант вставить в оправу из нержавейки. Или еще чего хуже. Вот ему сейчас точно не до сравнений было. Девочка его, которая столько перестрадала и сейчас забила свою хорошенькую головку какими-то суевериями, в одиночку справлялась со своими переживаниями.