Книга Черный лебедь, страница 37 – Злата Тур

Сам же он во встрече с Анной упрямо видел только то, что просто не может объяснить. Пока.

Он запасся сигаретами, понимая, что ожидать придется долго. Однако на удивление, возле дома старца не было ни машин, ни длиной печальной очереди.

Анна притихла, словно засомневалась в правильности приезда сюда. Или же просто начала волноваться. Ведь не зря людей зовут провидцами. Может ли что-то измениться в ее жизни?

Она нерешительно открыла дверцу. Помедлила, собираясь с духом. Затем твердо направилась калитке и распахнула ее.

Никого. Анна подошла уже к самому крыльцу, как на пороге показалась сурового вида женщина.

— Зря вы сюда приехали. Сегодня неприемный день. Можете записаться на послезавтра.

— Но я не могу послезавтра! Я улетаю.

— Значит, грехи твои не пускают тебя к старцу.

— Я никому ничего плохого не сделала, — Анна, проведя под крылышком Штольцева немало времени, позволила себе расслабиться, потерять панцирь невосприимчивости к неприятностям мира, поэтому теперь просто растерялась от такого глупого обвинения.

— Татьяна, с кем ты разговариваешь? — через открытое окно послышался негромкий, но какой-то магнетический, заставляющий замереть, словно в гипнозе, голос.

— Ни с кем, Авдей Данилович. Заблудились тут люди.

— Послал Бог помощницу. Я тебе сколько раз говорил — не вздумай мне неправду говорить! Проведи гостью. У нее, и правда, нужда, а не глупость с любопытством.

Пристыженная помощница отвела взгляд и, распахнув дверь, недовольно пробурчала:

— Проходи! — И совсем тихо пробурчала: — Вот, стараешься как лучше, а тут так и норовят, пролезть.

Пройдя сени, Анна вошла в просторную горницу. Кругом все было чисто, аккуратно. В красном углу висели иконы, в противоположном — снизу доверху — полки, уставленные банками, бумажными пакетами, из которых выглядывали травы.

За столом, стоящим по центру, сидел сам Авдей Данилыч. Анна, затаив дыхание, не сводила с него глаз. Он был словно ожившая иллюстрация былины или фэнтези — в полотняной рубахе, с совершенно белыми, спадающими ниже плеч волосами. Лицо, покрытое сеточкой морщин, излучало спокойствие и благость. Выглянувшее из-за деревьев солнце осторожно скользнуло в комнату и осветило старца, словно окутав его священным ореолом.

Он поднял взгляд на Анну, и она едва не забыла, как дышать. Ей прямо в душу смотрели совершенно молодые, ярчайшего лазурного цвета глаза. Она понимала, что нужно объяснить, зачем пришла, что ее заботит, однако не могла вымолвить ни слова. Язык словно перестал воспринимать сигналы мозга и совершенно не мог пошевелиться. Но уже через несколько мгновений ее это совершенно перестало заботить. Ей стало хорошо и спокойно. Она знала: то, что скажет сейчас этот человек, поможет ей принять важное решение.

— Найдешь свой путь, когда потеряешь дорогу…, — немного помолчав, промолвил хозяин дома. — А теперь иди.

Анна встала, хотела поблагодарить за прием, однако слова куда-то исчезли, как исчезли и мысли, оставив в голове легкую, звенящую пустоту. Едва найдя дверь, она вышла на крыльцо. Ей казалось, что она нарушает все законы гравитации и сейчас просто парит над землей — такой невесомой ощущала она себя.

Глеб, вышедший из машины, чтобы размяться, был немало удивлен видом Анны. Она показалась ему какой-то неземной, отсутствующей. Он не на шутку встревожился — такие лица пришлось ему видеть, когда удалось разоблачить секту. Ее члены верили в скорое переселение в рай, и поэтому отписывали квартиры, машины и прочие ненужные в раю атрибуты суетности.