Книга Черный лебедь, страница 78 – Злата Тур

Но, тем не менее, это была Анна. Услышав стук двери, она со страхом сжалась. Еду уже приносили, значит, сейчас опять ей предстоит мучение. Болезненный укол, выматывающее головокружение и тошнота. И мерзкий, слащавый голос: «Не волнуйся, деточка, ты скоро выздоровеешь!»

И вдруг негромкое «Аня!», словно среди ясного неба гром, заставило ее вздрогнуть. Она затравленно посмотрела на альбом, который связывал ее тонкой ниточкой с прошлой жизнью. Кому еще что-то нужно от нее?

На подгибающихся ногах, словно по минному полю, Глеб сделал несколько шагов, отделяющих от его от девушки.

— Аня! Анечка! — негромко, чтобы не испугать, шептал он. Опустившись на корточки, он заглянул в ее глаза и содрогнулся. Где жизнь, где ее несгибаемая воля? Где милое упрямство? И самое страшное — он не увидел узнавания в ее глазах. Осторожно, словно боясь причинить боль, он взял ее за руку.

— Анечка! Мы сейчас уйдем отсюда. Все хорошо, — говорил он, пытаясь быть убедительным, в то время, как душа, словно язвами, покрывалась островками предчувствия беды.

Анна подняла глаза и встретилась с тревожным, ищущим ответа на главный вопрос взглядом Глеба.

— Аня, ты в порядке? Это я, твой Глеб Платоныч.

— Да. Вы Глеб Платоныч. Мы уйдем отсюда, — тихо повторила она.

Штольцев не выдержал и обнял второй рукой ее за талию, скользнул ниже по бедру и замер. Тонкая ткань ее рубашки не могла скрыть отсутствие белья.

Две противоположных мысли, как два грозовых фронта столкнулись, грозя изрыгнуть молнию, способную превратить все в пепел. Первая — рожденная чисто мужским инстинктом — забраться под эту рубашку, покрыть жадными поцелуями ее коленки, поднимаясь все выше, зажигая в любимой пожар желания. Он сглотнул слюну, резко выдохнул и поднялся. Потому что вторая мысль привела его в бешенство. Держать пациента без нижнего белья — это значит удесятерить его ощущение беспомощности, беззащитности. Лишив даже мысли о возможности вырваться отсюда.

Он угрожающе поднялся, со сжатыми кулаками приблизился к провинившемуся макароннику и сквозь зубы процедил:

— Где вещи Анны? — это Антон перевел без самодеятельности.

— Их увез синьор Разумов.

Чертыхнувшись, Глеб набрал номер Варвары.

— Варя, прилетай, как только сможешь! Без тебя никак, — глухо произнес Глеб, озадачив подругу. Ни привычного стеба, ни малейшего намека на иронию, ни снисходительной витиевато — завуалированной издевки.

— Да, конечно.

— Встретит тебя в Милане мой добровольный помощник, Антонио Скоробини.

И обращаясь к Росси, приказал:

— Вызовите сюда того, кто делал Анне назначения. Постараюсь не покалечить. Он поедет с нами, — и одарил итальянца таким взглядом, что тот едва не присел — а говорят еще что, эсперанто международный язык. Язык мимики и взглядов поистине универсальное средство общения!

Вот и стерся языковой барьер, Росси залепетал понятное всем:

— Си, синьор, си…

— И еще, я хоть и не комиссар Каттани, но место, где страдала моя девушка должно быть уничтожено. Контору закрыть, пациентов вернуть благонадежным родственникам, виллу продать. Я проверю, — и Глеб с отвращением отвел взгляд от него и вернулся к Анне. Сердце сжималось от боли — видеть ее в таком состоянии было невыносимо.

Нужно собрать вещи. Он огляделся. Предметов личного пользования практически никаких. Расческа, альбом. В ванной ничего, кроме туалетной бумаги. Где гель для умывания, зубная щетка, паста? А где мочалка, мыло, шампунь, полотенце?