Книга Служанка, страница 64 – Злата Тур

Наверно поэтому я и не могла сдвинуться с места — затаив дыхание, я ловила флюиды его страсти. Я не могла оторвать взгляда от его обнаженной вздымающейся груди.

Я чувствовала, что безумно хочу прижаться к этой груди, поймать его поцелуй. Я хочу быть с ним — и мое тело отозвалось расплавленным жаром внизу живота. Я смотрела на его прикушенные в возбуждении губы и боялась уронить взгляд ниже.

Потому что там была Вероника, и я не хотела видеть, что она вытворяет. Ползучая ревность и обида пришли со второй волной, сдавившей душу, сердце, выбившей воздух из легких и наполнив их клочками отравы. Но долго размышлять о моральной стороне мне не пришлось. Тимофей меня заметил и одарил таким взглядом, что я готова была задымиться от позора.

Я попятилась, больно стукнулась затылком о косяк двери и забилась в угол. От переизбытка эмоций меня колотило так, что я боялась привлечь внимание Вероники оглушительным стуком зубов. Потом потекли слезы бессилия и разочарования. Очевидно, с ними стал выходить и стресс, поэтому меня трясти стало меньше.

Не понимая, как дальше общаться с Тимофеем, я ломала голову. Извиниться за вторжение и просто забыть, что он мне нравился до чертиков? Хорошая прислуга не слышит и не видит никаких пикантных ситуаций. Глух и нем.

Он хозяин, я прислуга. Ровно до того момента, как я найду эту паршивую бумажку. Прощай, Тимофей! Не зря же говорят, что первая любовь всегда приносит страдания и редко бывает счастливой.

И теперь я хотела рвануть в Москву. Окунуться в оглушающий рев метро, втиснуться в переполненный вагон и просто переключиться на разглядывание людей. Представлять, какой характер у человека. Как он живет. Потому что я отчаянно не хочу ничего решать!!! Не хочу делать никаких выводов!

Стащив с себя униформу и выйдя на улицу, я вдруг осознала, насколько имидж служанки въедается в душу. Казалось, он даже на лице застыл нестираемой гипсовой маской. Вежливый взгляд, почтительное поведение. Я специально не брала раньше выходной, чтоб не привыкать заново к «Подай- принеси» после дня свободы. Своего рода послушание и мотив побыстрее найти эту чертову бумажку.

И надо же было Барковскому подхватить этот радикулит! Не иначе, как верхом на Веронике насайгачился. Вот природа и укоротила его прыть. Но очень некстати — камера только три заветные цифры мне приоткрыла.

И теперь еще неизвестно, сколько он там проваляется. Злость на Барковского- старшего снова всколыхнула мутный осадок на душе от поступка Барковского — младшего.

То, что он не уважает Веронику, вино невооруженным глазом. Даже получая, казалось бы, удовольствие, он не соизволил приличествующее случаю выражение лица нацепить. Очевидно, он очень по-своему понял просьбу папеньки позаботиться о Веронике. Хм, доверил коту сторожить сметану!

Но как бы я ни пыталась придать поступку Тимофея максимальную степень греховности, внутри меня точно поселился его адвокат, который лицемерно нашептывал: «Он имеет право заниматься сексом с кем угодно, потому что никому и ничем не обязан и ни с кем не связан».

Скажу больше, это даже не адвокат, а настоящий подселенец. Настоящий Чужой во мне, который любую мысль заворачивает к Барковскому. Попробовала считать баранов, так каждый из них или иронично улыбается, или нагло раздевает глазами Тимофея.