Книга Служанка, страница 90 – Злата Тур

Хотя пожилые бюргеры из нас никак не получались. Мы отхлебывали кофе и, дурачась, обменивались поцелуями. Расшалившаяся Анюта то и дело роняла сладкие капли на мою голую грудь и аккуратно собирала их легкими поцелуями. Я тоже в долгу не остался — набрав в рот полчашки, обхватил ртом по очереди ее соски. И теперь футболка облепила грудь, уже не давая возможности Анюте быть в ней.

— Ты коварный! — возмущенно взвизгнула она, оттягивая липкую ткань от груди.

— Ты еще не знаешь, какой коварный, но я очень осторожно коварный, — охрипшим от нахлынувшего возбуждения голосом выдал я свои желания. И, к моему восторгу, Аня их разделяла.

— Я хочу тебя, — моя девочка готова терпеть боль, лишь бы быть со мной, делить со мной страсть.

И я снова дал волю этой страсти.

Правда, потом поклялся до вечера больше не посягать. Хотя дать клятву было намного легче, чем ее исполнить.

Жарили ли мы шашлык, купались ли в озере, валялись на песке — близость Анюты сводила меня с ума, и будь моя воля, не выпускал бы ее из спальни. Хотя нет, я брал бы ее везде. Каждый уголок стал бы свидетелем нашей жаркой близости.

Но я мужественно дотерпел до вечера, считая, что заслужил орден " За долготерпение". И была еще одна волшебная ночь.

А вот утро размазало меня болью и страхом. Счастливо потянувшись, я замер — не нащупал плавных, возбуждающих изгибов любимого тела. Не уловил теплого аромата чарующего утра на двоих. Не чуя ног под собой, как безумный. я заметался по дому. Однако Анюты нигде не было. Не было записки. Дрожащими руками набрал я ее номер, с холодеющим сердцем предчувствуя, что услышу в ответ.

Глава 36

Мои эмоции, как взбесившаяся буря, зашкаливали, взвивались смерчем до предела и безжалостно швыряли вниз безвольной тряпочкой. Гнев, боль, чувство вины, обида смешивались адским коктейлем и выжигали энергию, как кислород в закрытом помещении.

Ну как так? Я же был уверен, что все идет как надо! Я был бессовестно счастлив и видел, что Анюта тоже искренне наслаждается каждой минутой. Ее смущенные, нежные взгляды, ласковые прикосновения, беззаботный, искрящийся смех, лукавая улыбка! Ее искреннее желание близости! Это не может быть фальшивым! Просто не может быть!

Как раненый зверь, я метался по дому и никак не мог сообразить, что делать.

Собирался забрать отца из больницы после обеда и, наконец, развязаться с Никотинкой. И нельзя отложить это мероприятие — если папенька приедет на такси, и они останутся один на один, не исключено, что она ему еще что-то наплетет. Ну а беглянка далеко не убежит, знаю, где искать.

Однако уверенность не была стопроцентной. Липкий холодок тревоги пробегал по спине, и я чувствовал, что становлюсь суеверным. А вдруг она получит вознаграждение от Славинских за выполненную работу и уедет куда-нибудь? Черт, как самовлюбленный павлин уже думал, что все решено, причем мной единолично, а оно вон как обернулось…

Но как бы то ни было, сначала дело, а потом любовь.

На удивление, Никотинка не стала изворачиваться и врать, а лишь изобразила раскаяние из серии «Не виноватая я, он сам пришел». Чтобы не попасть под следствие, она поклялась сидеть смирно и не пытаться информировать подельника о провале операции.

А мы с отцом разработали план. Но для его реализации нужно было задействовать и Славинского, сделать из него живца, так сказать. Он отдает деньги коллектору — мошеннику, которого и берут с поличным, и он в свою очередь сдает Распопова, как организатора и вдохновителя аферы. А там пусть решает правосудие.