Книга Измена. Ты выжгла мне душу, страница 29 – Мария Мендес

— Говори скорее, что хотел, и уезжай.

Я злюсь. Чёрт возьми, как же я злюсь. Злюсь на него за то, что он снова вынуждает меня играть по его правилам.

— Нет! Говори здесь, — упрямлюсь, не двигаясь с места.

Его пьяный взгляд цепляет меня, и от этого по спине пробегает неприятный холодок. Я слишком хорошо знаю Руслана, слишком долго жила бок о бок с этим человеком, чтобы не понимать его настроение. Он зол. И выпивка только подчёркивает эту злость, делая её более непредсказуемой. Мне нельзя терять бдительность. Здесь, под открытым небом, я хотя бы ощущаю свободу. Если сяду в машину, окажусь в его пространстве — а значит, под его властью. Там будет его запах, его энергетика, его присутствие, которое давит, словно тяжёлая лавина.

Руслан внимательно изучает меня, взгляд его опасных, пристальных глаз медленно, нагло скользит с головы до ног. Он будто оценивает, взвешивает, решает для себя, как именно ему стоит поступить дальше. Затем глубоко затягивается сигаретой, запрокидывает голову и выпускает в небо густую, длинную струю дыма. На несколько мгновений он остаётся недвижим, а потом резко выбрасывает окурок и, не говоря ни слова, открывает переднюю пассажирскую дверь.

— Будь умницей, Вера. Садись. И не зли меня ещё больше.

Его голос тихий, но в нём слышится угроза. Он, как всегда, не умеет просить по-человечески. Включая свой повелительный тон, он даёт понять, что всё должно быть именно так, как он сказал, и без возражений.

— Что значит ты злишься?! — вспыхиваю я, не в силах сдержать эмоции. — Если кто и должен злиться из нас двоих, то это я! Или ты забыл, почему я от тебя ушла?!

Мои слова повисают в ночи, гаснут в её глубокой, звенящей тишине. Я не отступаю, смотрю ему прямо в глаза, заставляя его вспомнить, почему всё между нами закончилось. Почему он потерял право злиться. Потому что это он предал. Он разрушил всё, что у нас было.

— Я свою вину не отрицаю! — вдруг неожиданно взревел он, его голос раскатистым эхом разнёсся по ночному двору. — И своё наказание я уже получил и принял, — добавил он чуть тише, но в его голосе всё ещё звенело напряжение.

Руслан резко взъерошил волосы, пальцы беспокойно прошлись по затылку, и он отвернулся, уперев руки в бока. Весь его вид говорил о раздражении, о внутренней борьбе, которую он, похоже, не мог выиграть. Постояв так несколько секунд, он медленно наклонил голову сначала вправо, потом влево, будто пытаясь снять напряжение с шеи.

Я слышала его тяжёлое, громкое дыхание. Оно выдаёт его куда сильнее, чем слова. Я знала Руслана достаточно хорошо, чтобы понимать: сейчас он находится на грани. Чувства в нём бушуют, сердце колотится быстро, но он всеми силами пытается держать себя в руках. Именно поэтому я молчу. Стою, прикусив язык, позволяя этим секундам повиснуть в воздухе, наполненным только его нервными движениями и моими мыслями.

Руслан думает, что уже расплатился, что получил своё наказание, но всё, что он пережил меркнет по сравнению с тем, что я была вынуждена скрыть от него правду о сыне.

Он потерял нечто куда более важное, чем может себе представить. Он лишился права знать, что я носила под сердцем его сына. Лишился возможности провести ладонью по моему животу, почувствовать, как под его рукой шевелится новая жизнь. Лишился волнения первых толчков, радости ожидания, бессонных ночей перед родами.