Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 11 – Ева Рейн

— Где деньги, которые люди заплатили за год? — спросила она. После сумок и чашки вопрос прозвучал резко, но Людмила была рада, что наконец произнесла его без длинного объяснения. — Вчера ты сказал при всех, что передал их мне. Я хочу знать, когда и каким образом.

Геннадий посмотрел в сторону Вероники. Та осталась возле столешницы и начала переставлять чашки, хотя две из них только что стояли в другом порядке и никому не мешали. Людмила ждала, что он попросит её выйти, но этого не произошло. Мужу было удобно говорить при ней: любая Людмилина вспышка подтверждала то, что он, вероятно, уже рассказывал о бывшей жене. Людмила заставила себя смотреть только на него и повторила вопрос, на этот раз назвав Зоину оплату и дату.

— Мы всё разделили, — ответил Геннадий. Он положил ладони на стол и чуть подался вперёд, принимая знакомый вид человека, которому приходится объяснять одно и то же. — Ты получила то, что выбрала. Теперь что, будем заново считать, кто за все эти годы сколько заработал?

— Я не про все годы спрашиваю, — сказала Людмила. Она вынула из сумки сложенную копию квитанции и положила перед ним, не подталкивая ближе. — Семнадцатого февраля Зоя заплатила за место до конца следующей зимы. В январе мы с тобой обсуждали другое, и в пятницу ты ничего об этом не сказал. На что теперь содержать рынок?

— Так содержи, — произнёс он, мельком взглянув на бумагу. Геннадий потёр ладонью щёку, словно разговор уже успел его утомить. — У тебя целое хозяйство. Земля, помещения. Ты же всегда уверяла, что знаешь, как там надо работать.

Людмила помнила, как уверяла. Это было не за один вечер и не в виде красивого обещания, которым теперь можно попрекнуть: она предлагала изменить часы, позвать мастеров в пустующие места, привести в порядок вход, спрашивала, почему откладывают простые вещи. Геннадий отвечал, что рынок сейчас приносит одни хлопоты и ей лучше заниматься заказами, где от её присутствия есть толк. В январе он сам предложил оставить ей «Старые ряды», напомнив, что она давно этого хотела. Людмила тогда впервые за несколько тяжёлых недель смогла представить себе работу после развода и потому особенно внимательно пересматривала сведения о действующих местах.

— Я собиралась работать с тем, что ты показал в январе, — ответила она. Людмила заметила, что Вероника перестала переставлять посуду и теперь слушает, опираясь на столешницу. — После этого ты собрал деньги вперёд. Люди больше не должны платить, а зарплату им никто не отменил, свет тоже. Почему я узнала об этом от Зои вчера утром?

— Потому что тебе удобнее сейчас изображать, будто ты ничего не понимала, — сказал Геннадий и отодвинул квитанцию краем ладони. Он не повысил голос, но в движении появилось раздражение, которое Людмила раньше принимала за признак собственной неправоты. — Не справляешься — продавай. Я тебе не запрещаю. И хватит делать вид, что я оставил тебя на улице.

Он перечислил квартиру, машину, рынок с землёй, задерживаясь на каждом слове, как будто Людмила могла забыть о полученном имуществе. Она слушала и постепенно переставала ждать, что после этого перечня появится ответ на заданный вопрос. Ему достаточно было говорить об общем разделе, чтобы любое её требование выглядело новой попыткой получить больше. Вероника подошла к окну и повернулась к ним боком, оставляя Геннадию весь стол и всё пространство разговора. Людмила посмотрела на квитанцию возле его руки и убрала её обратно в сумку.