Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 13 – Ева Рейн

— Эти коробки мы с Кирой заберём после разбора, — сказала она Геннадию, позвав его к лестнице. Людмила нашла маркер и крупно подписала две крышки, чтобы их не приняли за вещи на выброс. — Здесь её школа, альбомы, ваши с ней фотографии. Пусть пока стоят в сухой комнате. Если понадобится переставить, позвони мне.

— Стоят и стоят, — ответил Геннадий, остановившись на нижней ступеньке. Он посмотрел на надписи и кивнул в сторону коробки со снимками своих родителей. — Только эту не увози. Там мои старые фотографии тоже, я потом посмотрю.

Вероника вышла из кухни с телефоном и спросила, долго ли ещё придётся держать здесь чужие вещи. Геннадий сказал, что альбомы можно оставить, они никому не мешают, и в его голосе наконец прозвучала та определённость, которой Людмила не смогла добиться для своей одежды. Она не стала спорить из-за слова «чужие», закрыла крышки и подвинула коробки к стене. Ей хотелось поскорее выйти на воздух, но оставалось собрать пакеты из прихожей и проверить, не забыла ли она что-нибудь наверху. Людмила прошла по комнатам ещё раз, уже без попытки задержать взгляд на знакомых местах.

Когда она несла последний пакет, Геннадий придержал входную дверь. Людмила остановилась возле порога, перехватила ручки поудобнее и увидела, что он ждёт возможности сказать ещё что-то без Вероники. На улице подмораживало, от ступеней тянуло холодом, и ей приходилось стоять боком, чтобы пакет не задевал косяк. Геннадий смотрел на приготовленные у машины вещи с недовольством, как будто их количество подтверждало, что она забирает слишком много. Потом он перевёл глаза на неё и заговорил тише.

— Ты хоть понимаешь, чего добиваешься? — спросил он. Геннадий потянул дверь на себя, прикрывая их от тёплого воздуха прихожей. — Если начнёшь из меня всё вытаскивать, мне самому жить будет негде. Тебе этого хочется?

— У тебя квартира есть, — ответила Людмила. Она уже поставила пакет на ступеньку и теперь смотрела на него спокойно, потому что эту часть их жизни знала слишком хорошо. — Та, которую ты ещё до свадьбы купил. Она никуда не делась, Гена.

Он недовольно дёрнул щекой и сказал, что Людмила прекрасно понимает, о чём речь. Она не стала уточнять, чем небольшая квартира хуже её нынешней, и не принялась перечислять, что у него осталось. Подняла пакет, дошла до машины и уложила его на заднее сиденье, рядом с одеждой в чехле. Геннадий вернулся в дом раньше, чем она закрыла багажник. Людмила несколько мгновений стояла, глядя на входную дверь, затем села за руль и положила руки на холодный обод, дожидаясь, пока сможет ехать без торопливости.

На рынок она приехала ближе к полудню. Галина встретила её у кабинета, заметила одежду на заднем сиденье через стекло машины и ничего не спросила, только придержала дверь, пока Людмила доставала сумку. На столе уже лежали новые копии квитанций и лист с именами тех, кому задержали оплату. Рядом Галина поставила чашку чая, не предлагая сначала рассказать о поездке. Людмила села и несколько минут просто пила, чувствуя, как горячая кружка постепенно согревает пальцы.

Они начали с того, что нельзя было откладывать: оплата людям, уборка, свет и содержание действующего прохода. Галина приносила отдельные записи, объясняла, что требуется каждый месяц, а что Геннадий несколько раз переносил под обещание большого ремонта. Людмила задавала вопросы, иногда возвращалась к уже названному и просила показать, почему одна сумма повторяется в двух местах. Постепенно перед ней возникало хозяйство, в котором можно было принимать небольшие, понятные решения. Оно не становилось от этого благополучным, но переставало выглядеть сплошным перечнем чужих требований, на которые у неё нет ответа.