Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 35 – Ева Рейн

— Я ведь не подарок прошу, — добавила Зоя, заметив, что Людмила отвела взгляд к лежащей на краю стола тетради. Она отодвинула пустую кружку и положила ладонь на фотографии, словно придерживая их. — Ты меня знаешь. Я сестре уже отдаю, понемногу, как обещала. Только если сейчас не закуплюсь, дальше и отдавать будет не с чего.

Людмила посмотрела на эту ладонь, на широкое потемневшее кольцо, которое Зоя носила столько лет. Она помнила, как подруга когда-то привезла им продукты, когда Кира болела, а все деньги ушли на товар; помнила кастрюлю супа, оставленную на плите без просьбы немедленно вернуть. Раньше Людмила могла бы согласиться, не открывая тетради. Потом ещё докупила бы что-нибудь Зое для дома, стараясь таким способом возместить редкие звонки и отменённые встречи. Сейчас в тетради уже были отмечены расходы до следующих поступлений, и свободной строки на семьдесят тысяч не было.

— Я не смогу дать, Зой, — сказала она, заставив себя посмотреть подруге в лицо. Та не двинулась, только чуть убрала пальцы с края снимка. — То, что осталось на рынке, уже распределено. Свет оплатили, у входа сделали, дальше идут обычные платежи и зарплата. Если я отдам тебе эти деньги, на что-то из этого не хватит.

— Так Надя тебе заплатила, — возразила Зоя. Она говорила всё ещё негромко, но прежняя мягкость исчезла. — Помещение ты ей приготовила, мастера туда водила. Вечерами ради неё работать будете. А мне только переждать надо, я же здесь не первый год.

Людмила объяснила, что Надина плата тоже пойдёт на содержание рынка, а в мастерской они убрали ненужное и проверили розетку, не делая большого ремонта. Вечерние часы предложили всем, кто захочет остаться. Пока она говорила, Зоя смотрела на неё так, будто за правильными объяснениями различала совсем другой ответ. Людмила услышала собственный деловой голос и замолчала: этим тоном ей уже отвечал Геннадий, когда она просила помочь кому-нибудь из знакомых. От сходства стало дурно, хотя она знала, что сейчас не скрывает за словами ни свободных денег, ни желания наказать подругу.

— Я понимаю, что тебе нужно закупаться, — продолжила Людмила после паузы. Она придвинула к Зое блюдце с оставшимся яблоком, но та не взяла. — Я не могу обещать заём, который потом придётся вынимать из чужой оплаты. Личные деньги я оставила на еду, на оплату квартиры, на несколько месяцев, пока здесь не станет устойчивее. Я сейчас не готова отдать из них семьдесят тысяч.

— На квартиру у тебя есть, — тихо повторила Зоя. Она взяла свою кружку, посмотрела внутрь и поставила обратно, так и не сделав глотка. — Я и не говорю, чтобы ты без еды сидела. Просто я ведь тоже не от хорошей жизни пришла. Когда мне Геннадий предлагал за год заплатить, я думала, хоть с этим спокойно будет.

Людмила почувствовала, что сейчас снова начнётся разговор о деньгах, которые она якобы получила. Сил повторять всё с начала почти не осталось, но она всё-таки сказала, что оплаченные месяцы за Зоей сохраняются и никаких новых денег за место от неё не требуют. Подруга резко подняла голову. Это напоминание прозвучало для неё так, будто Людмила сделала ей одолжение, разрешив пользоваться тем, за что уже заплачено; Людмила поняла это прежде, чем Зоя успела ответить, и извинилась за неудачные слова.