Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 76 – Ева Рейн

— Решил не с пустыми руками, — сказал он, когда Людмила отступила, пропуская его в прихожую. Геннадий огляделся, положил ключи на тумбочку и наклонился расшнуровать обувь. — Твой любимый. Надеюсь, здесь чай у тебя найдётся, а то я с обеда на ногах.

Людмила хотела сразу спросить о предложении, но вместо этого взяла коробку и пошла на кухню. Он последовал за ней, остановился у двери, посмотрел на стол и на занавеску. Сказал, что у неё уютно, хотя тесновато, и спросил, не шумят ли соседи. Она ответила коротко и включила чайник. Геннадий занял стул у окна, как будто место уже было выбрано для него, и положил телефон рядом с коробкой. Экран сразу погас, оставив на столе чёрный прямоугольник.

— Ты говорила, что Кира сегодня устраивается, — заметил он, пока Людмила доставала чашки. Она обернулась, удивившись, что он запомнил. — Как доехала? Я написал ей утром, она ответила, что всё нормально. Не стал отвлекать, пусть спокойно разложится.

Людмила рассказала о комнате, о шкафе, о соседке, которую дочь ждёт вечером. Геннадий слушал внимательно, спросил, далеко ли добираться до места стажировки, хватает ли Кире предусмотренной поддержки. Мать ответила, что они всё рассчитали, и не напомнила о мартовском обеде, когда помощь была поставлена в зависимость от сведений о ней. Сейчас ей хотелось просто поговорить о дочери с её отцом. Назвать знакомое имя и не объяснять, какой Кира была в детстве, почему волнуется перед новым и как старается скрыть усталость, когда довольна.

Геннадий вспомнил, как перед первой самостоятельной поездкой дочь трижды перекладывала чемодан, а потом забыла дома зарядку. Людмила поправила его: зарядка лежала в боковом кармане, это они оба решили, что забыта, потому что Кира не отвечала несколько часов. Он засмеялся, признал, что перепутал, и спросил, не проверяла ли мать вчера все карманы сама. Людмила улыбнулась, хотя совсем недавно боялась именно этого — оказаться рядом с дочерью человеком, который не даёт ей самой собраться. Она сказала, что на этот раз Кира всё делала сама, и Геннадий кивнул с непривычным одобрением.

Когда закипела вода, Людмила открыла шкаф и потянулась к дальней полке. Там стояла большая белая кружка с тёмной полосой возле ручки. Она взяла её раньше, чем успела подумать, и поставила перед Геннадием. Он провёл пальцем по знакомому краю, посмотрел на неё и сказал, что кружка всё-таки здесь. Людмила ответила, что она попала в коробку с посудой. Это было правдой, но не объясняло, почему за три месяца она ни разу ею не пользовалась и всё равно держала отдельно от гостевых чашек.

Геннадий снял крышку с торта, придержал коробку, пока Людмила искала нож. Она отрезала два куска, свой сделала меньше, и он тут же заметил, что раньше она всегда выбирала угол с большим количеством крошки. Людмила положила себе немного крошек с подложки и почувствовала глупую благодарность за то, что он помнит. Ей казалось унизительным быть тронутой такой мелочью после всего случившегося, но чувство уже возникло. Она села напротив и несколько минут ела торт, слушая, как он рассказывает о дороге через город.

— Я жду твоего предложения, — сказала Людмила, когда разговор начал иссякать. Геннадий поставил кружку и посмотрел на неё без прежней резкости. — Ты написал, что хочешь обсудить деньги рынка. Я поэтому согласилась встретиться.