Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 85 – Ева Рейн

— Он много лет этим рынком занимался, — ответила Вероника. Она посмотрела на Людмилу с терпеливым недоумением, будто та снова возвращалась к уже объяснённому. — Деньги ведь не возникли сами по себе. Он создавал дело, решал вопросы, содержал семью. Наверное, у него тоже было право распоряжаться тем, что оно приносит.

Людмила спросила, знала ли она, откуда пришли крупные февральские поступления. Вероника не стала отрицать: знала о годовой оплате, о скидке, о том, что торговцам обещали работы. Геннадий рассказывал об этом как об обычном решении хозяина, который заранее собирает деньги и сам определяет, когда что делать. Тогда ей не казалось странным, что суммы используются не сразу на ремонт. Людмила уточнила, объяснял ли он, на что будет содержаться рынок после передачи, если многие уже оплатили место на год вперёд. Вероника ответила, что Людмила получила само хозяйство и землю.

— И квартиру, — добавила она после небольшой паузы. Людмила заметила, как осторожно собеседница произнесла это слово, словно боялась показаться считающей чужое имущество. — Я понимаю, что вам сейчас непросто. Но нельзя говорить, будто он оставил вас совсем ни с чем. Если рынок требует вложений, это теперь ваш рынок. Разве неправильно вложить в него часть того, что у вас есть?

Людмила поставила чашку на блюдце. Чай ещё не успел остыть, и пальцы чувствовали тепло даже после того, как она убрала руку. Вероника сидела напротив, уверенная, что предлагает разумный выход: бывшая жена оплатит последствия из собственного имущества, а Геннадий сможет перестать нервничать дома. Людмила вспомнила старую машину, разговор с покупательницей, автобусную остановку в мартовской слякоти. Она уже вложила то, чем могла распорядиться, но не собиралась предъявлять это как просьбу признать её достаточно пострадавшей.

— Зоя заняла деньги у сестры, чтобы заплатить за год, — сказала она. Вероника чуть нахмурилась, и Людмила продолжила. — Другие тоже отдавали накопленное, отказывались от своих покупок. Им обещали, что они смогут спокойно работать в оплаченных местах и дождутся нужных работ. Эти обязательства остались у рынка. Деньги Геннадий потратил иначе, а людям предложил спрашивать с меня.

— Зоя же сама потом всё перепутала, — возразила Вероника. Она произнесла это быстро, как знакомый довод, который уже использовали дома. — Сначала одно говорила, потом другое. Я не понимаю, почему вы на неё ссылаетесь, если она сама признала, что соврала.

Людмила ответила, что ложь касалась выдуманного разговора о получении денег, а платёж Зоя действительно внесла. Он подтверждён независимо от того, какую роль подруга согласилась сыграть позже. Вероника отвела взгляд к окну, словно подробности делали разговор излишне тяжёлым. Людмила не стала пересказывать всю историю с займом. Сказала лишь, что за каждой оплатой стоит человек, которому негде взять ещё одну такую сумму только потому, что Геннадий хочет жить без претензий.

— Никто не просит брать с них второй раз, — сказала Вероника. Она взяла стакан, сделала маленький глоток и осторожно поставила обратно. — Я говорю о вас. У вас было столько лет вместе, вы пользовались всем, что он зарабатывал. Неужели сейчас нельзя перестать считать, кто кому сколько должен, и дать друг другу спокойно жить?