Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 86 – Ева Рейн

Людмила некоторое время молчала. Не оттого, что довод оказался убедительным; нужно было справиться с желанием ответить так резко, чтобы за соседними столами обернулись. Вероника знала о годовых платежах и обещаниях, но всё равно рассматривала их как запас денег мужчины, чьё удобство следовало защитить. То, что люди продолжали приходить на работу и требовать оплаченного, представлялось ей досадным продолжением развода. Людмила вдруг ясно поняла, что новых сведений для перемены отношения здесь может оказаться недостаточно.

— Ты пришла просить за него, — сказала она, впервые переходя на «ты». Вероника выпрямилась, но Людмила не повысила голоса. — Я думала, возможно, у тебя есть конкретное предложение. А ты просишь, чтобы я оплатила всё сама и перестала мешать вам. Нет, на это я не соглашусь.

Вероника ответила, что не собирается ни за кого просить и просто пытается остановить месть. По её словам, Геннадий уже признал, что расставание получилось некрасивым, но прошлого не изменить. Можно бесконечно возвращаться к обиде, а можно отпустить человека и заняться своей жизнью. Людмила выслушала знакомое «отпустить» и посмотрела на лежавшие у Вероники рядом с сумкой солнечные очки. Та приготовилась после встречи пойти дальше по своим делам, уверенная, что поговорила с женщиной, не желающей принять чужой выбор.

— Он сам пришёл ко мне, — сказала Людмила. Вероника подняла на неё глаза, и она продолжила, не позволяя себе ни усмешки, ни торжества. — В начале июня. Написал, что хочет обсудить возврат денег, попросил встретиться у меня дома. Конкретного предложения о возврате не сделал. Предложил пока остановить разбирательство и встречаться с ним тайно.

Вероника замерла. Потом быстро сказала, что знает об этом визите: Геннадий пытался договориться по денежному вопросу, Людмила отказалась. Бывшая жена ответила, что именно так он обозначил цель встречи и ей самой. Затем говорил о том, что между ними осталось, о прежней близости, о возможности приезжать, не ставя в известность Веронику. Она прямо спросила, собирается ли он уходить из нынешних отношений, и получила ответ, что этого он не предлагает. Вероника слушала, сжав пальцами стакан с водой. Она подняла его, но так и не сделала глотка.

— Он не мог такое предложить, — произнесла она. Голос стал тоньше, и Людмила почувствовала невольную жалость, от которой не стало желания утешать. — Вы, наверное, услышали то, что хотели. Он говорил, что у вас общий ребёнок, что нельзя всё время ссориться. А вы решили, будто он хочет вернуться.

Людмила сказала, что тоже на несколько минут подумала о возвращении, и не стала прятать это признание. Потом задала прямые вопросы и получила достаточно ясные ответы. Она не согласилась ни на тайные встречи, ни на остановку требований, попросила его уйти. Вероника покачала головой, словно отрицала не слова, а саму возможность такого разговора. Спросила, зачем Людмила рассказывает ей это сейчас, если действительно больше не хочет Геннадия возвращать.

— Ты советуешь мне отпустить его, — ответила Людмила. Официантка подошла убрать пустую посуду с соседнего столика, и она подождала, пока та отойдёт. — Я объясняю, кто к кому пришёл и что предложил. Верить мне или спрашивать у него — твоё дело. Но я не буду принимать на себя ответственность за ваше спокойствие.