Книга Пленница Мардина. Турецкий ястреб, страница 32 – Вера Рудецкая

Я вздыхаю. Не то чтобы этот способ побега мне кажется очень надёжным, но другого у меня пока нет. Я должна попробовать. Должна.

— Ты сможешь идти? – спрашиваю я, глядя на её хрупкую фигуру. – Это будет долго. И опасно. Возможно, придётся бежать.

— Я смогу. Я точно смогу. – Она говорит быстро, лихорадочно, словно боится, что я откажусь, если она замолчит. – Я справлюсь. Это мой единственный шанс, Александра. Единственный. Если я упущу его…

Не договаривает. Но я вижу в её глазах то, что она не произносит вслух.

«Если я упущу его, я умру здесь».

Отворачиваюсь. Смотрю на водоём, на отражение луны в тёмной воде.

Максим. Мне нужно вернуться к Максиму. Это единственное, что имеет значение. Главная причина бороться, дышать, жить.

Но Мелек…

Если я возьму её с собой – риск возрастёт вдвое. Вдвоём нас легче заметят. Легче поймают. А если поймают…

Вспоминаю взгляд Шахина, когда он нёс меня в комнату. Холодную ярость в его глазах. Если он поймает нас…

— Что, если мы провалимся? – спрашиваю я тихо.

Мелек молчит несколько секунд.

— Тогда нам будет хуже, чем сейчас, – отвечает она просто. – Но разве может быть хуже?

Я думаю о Хюмейре. О том, как она била Мелек. О ненависти в её глазах. О том, что она назвала её «позором семьи».

Думаю о собственном унижении. О том, как Шахин раздевал меня. Одевал, как куклу. О цепочке на шее, которую я носила как ошейник.

Разве может быть хуже?

— Вдвоём опаснее, – говорю я, поворачиваясь к Мелек. – Ты понимаешь? Если что-то пойдёт не так…

— Я справлюсь, – перебивает она. В её голосе – отчаянная решимость. – Не буду обузой. Обещаю. Буду делать всё, что ты скажешь. Всё. – потом говорит тише: – А денег у меня много.

Мелек хватает мои руки. Держит крепко, и я чувствую, как дрожат её пальцы.

— Пожалуйста, – шепчет она. – Пожалуйста. Не оставляй меня здесь одну.

Смотрю в её глаза – широко распахнутые, полные слёз. Вижу в них себя. Такую же потерянную.

— Мне нужно подумать, – говорю я наконец.

Мелек отпускает мои руки. На её лице – разочарование, но и понимание.

— Конечно. Конечно, тебе нужно время. – Она вытирает слёзы тыльной стороной ладони. – Я понимаю.

Она встаёт. Платье струится вокруг неё, как тень.

— Иди думай. Когда надумаешь – скажи мне. Оставь… – она задумывается, – оставь гранат у двери своей комнаты. Если увижу его – приду к тебе.

Я тоже поднимаюсь.

— Мелек…

Она качает головой.

— Не надо ничего говорить сейчас. Просто подумай. Но… – она делает шаг ближе, и в лунном свете её лицо кажется древней маской, – не думай слишком долго. Шахин чувствует, когда что-то не так. Он всегда чувствует.

Холодок пробегает по спине.

— Я знаю.

Мелек смотрит на меня долгим взглядом. Потом поворачивается и идёт к арке с жасмином. Её фигура скользит по саду – бесшумная, почти невесомая.

Останавливается у края тени. Оборачивается.

— Спасибо, что пришла, – говорит она тихо.

И исчезает. Просто тает в темноте, будто её и не было.

Я стою одна в Лунном саду. Луна светит так ярко, что больно глазам.

Опускаюсь на колени у водоёма. Смотрю на своё отражение в тёмной воде.

Две девушки смотрят на меня. Одна – в синем платье, с растрёпанными волосами. Другая – призрак в тёмном, с глазами, полными слёз.

Какая из них спасётся?

Смогут ли выжить обе?

Опускаю руку в воду. Отражение дрожит, расползается кругами.