Книга Давай притворимся, страница 66 – Э. Сальвадор

— Разве женитьба на Флоренс была бы такой уж плохой идеей? — она смотрит на меня с любопытством. Поднимает стакан, слегка дует в отверстие, прежде чем отпить.

Я ковыряю пергаментную бумагу.

— Да. Можно подумать, что в этом есть смысл, потому что мы... — я кошусь на Анну, которая понимающе смотрит на меня. Кажется, замечаю складочку между ее бровей, но когда вглядываюсь, ее там нет.

— Трахались? — она приподнимает бровь.

— Ага, один раз, — в голове всплывают картины той ночи. Она злилась, но я так и не узнал почему. У самого было полно тараканов в голове, по вине отца. Мы встретились и, толком не поговорив, начали снимать одежду, а дальше безрадостная история. — С той ночи она уверена, что мы предназначены друг для друга.

Анна задумчиво мычит.

— Вот почему не стоит трахать кого попало.

— Но я же встретил тебя в «Солт», разве нет? — легкомысленно говорю я.

— Ох, иди ты, — она смеется, и я тоже смеюсь. — И это не было перепихоном. Мы просто... удовлетворяли друг друга способом, не предполагавшим члена внутри.

Мне нравится, как все легко и непринужденно. Не помню, когда в последний раз у меня был разговор, который не крутился бы вокруг родителей или хоккея, и я ловлю себя на том, что наклоняюсь ближе, не желая, чтобы этот момент заканчивался.

— Было больно?

— Что больно?

— Пирсинг, — я бросаю взгляд на ее грудь. На ней темно-зеленый оверсайз-пуловер с надписью «Merry Christmas, ya filthy animal».

Взгляд Анны следует за моим.

— Да, со вторым было невероятно больно. Наверное, вся адреналиновая волна пришлась на первый, и я была в легком шоке. Так что, когда адреналин прошел, почувствовала все по-настоящему, — она смотрит на меня. — Нужно найти какую-то общую почву. Что-то, что не вращается вокруг наших тел и секса. Не имею ничего против, но твоим родителям это вряд ли понравится.

Я хихикаю, откусывая еще раз и кивая.

— Она у нас есть.

— Что именно?

— То, как приземлено чувствуем себя в компании друг друга. Как похожи и, может странным образом, отлично подходим друг другу, — я запинаюсь, понимая, что звучит клишированно, но брать слова назад нет смысла. Я сказал то, что думал. — Мы не знали друг друга пару недель назад, а теперь взгляни на нас. Уверен, у родителей есть сомнения, но мы их убедим.

Анна замолкает, и я задаюсь вопросом, не прозвучало ли сказанное мной нелепо. Не знаю, откуда это взялось, но логика есть. Как и в нашей связи. Не понимаю почему, но рядом с ней мне спокойно. Будь то физическая близость или что-то иное.

Ее губы складываются в... застенчивую... улыбку? А глаза смягчаются, озаренные нежностью.

Я не знаю, что классифицируется как влюбленность, но, возможно, Тея и Марк правы. Возможно, это оно и есть.

Почему так трудно понять?

Анна отводит взгляд и поднимает стакан, делая глоток.

— Так... эм... — она запинается, убирая за ухо, усыпанное пирсингом, прядь волос. — Как думаешь, чего они от нас ждут? Нужно быть ласковыми друг с другом? Или...

Мы с Анной стоим у входа в «Линкед» — ресторан, выбранный родителями. Она смотрит на меня снизу вверх, а я на нее сверху вниз. Вроде не нервничает, но все равно спрашиваю:

— Боишься? — я протягиваю руку. — Не передумала?

Анна вкладывает ладонь в мою, и когда сжимаю ее, отвечает тем же.

— Нет. Не боюсь. Как ты и говорил, все это, мы... проще простого, в общем-то. Тоже не понимаю, как объяснить, но на душе спокойно. А ты нервничаешь?