Книга Грехи любви: в паутине соблазна, страница 51 – Кэтрин Болфинч

Уже дома я, наспех пожелав родителям спокойной ночи, закрылась в своей комнате и наконец-то выдохнула. Это был чертовски длинный день. Я стянула с себя платье, оставив его прямо на полу, забралась под одеяло и закрыла глаза, пытаясь быстро уснуть. Но этого не произошло. Так только веки опускались, в мыслях сразу возникал сегодняшний вечер, темное помещение, морской аромат и его близость. Губы жгло, будто на них все еще блестели капли виски. А кожа на бедрах покрывалась мурашками, словно его пальцы снова оказались под платьем.

Если бы не Мадлен, чем бы все закончилось?

Я бы действительно отдалась ему прямо там? Или все обошлось бы только поцелуем?

Черт.

Мне хотелось вернуться во времени и закончить то, что мы начали.

Внизу живота сладко затянуло, дыхание на миг сбилось, из-за возбуждения стало некомфортно. Мне было мало просто думать. Я желала ощутить его прикосновения, его поцелуи и объятия. Хотела почувствовать его внутри, кричать его имя и умолять о большем.

Это смахивало на наваждение, на водный мираж посреди пустыни, после которого неизбежна погибель. Но от этого понимания мираж не становится менее желанным.

Я выдохнула и больше не пыталась уснуть. Провела пальцем по губам, так, как это делал Энзо, спустилась ниже, очертив шею и ключицы, представляя на месте своей руки — его.

Едва слышный стон сорвался с губ, когда ладонь накрыла аккуратное полушарие груди, сжала затвердевший сосок, я прогнулась в пояснице, проведя другой рукой между бедер.

По коже побежали мурашки.

— Черт… да… — я прикусила губу, обвела пальцами клитор и, размазывая влагу, скользнула внутрь.

Наружу просились стоны, которые приходилось сдерживать. Перед глазами стояла фантазия, как Энзо все же целует меня там, в темном углу, где нас в любой момент могут найти, как он все же проникает под ткань моих трусиков и касается влажной кожи, как ловит тихие стоны и затыкает меня своими губами.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я двигала пальцами, доводя себя до оргазма, который был просто необходимостью, сжимала грудь, играясь с соском, и думала о мужчине, которого мечтала увидеть рядом.

И когда мир подернулся, едва не рассыпавшись на осколки, я тяжело задышала. Узел, что с такой легкостью завязывался весь вечер, лопнул, окуная меня в наслаждение и удовольствие, которого все еще было недостаточно.

Я откинулась назад, стянула с себя одеяло — стало жарко, и мысли о немне делали температуру в комнате холоднее.

Почему-то вместо расслабления получилась только горечь — этим мечтам не суждено сбыться. Энзо скоро улетит обратно. Я же останусь здесь. И была еще куча причин, из-за которых мои фантазии не станут реальностью.

Я перевернулась на бок, нащупала телефон в темноте, зашла в мессенджер, боясь передумать, и вытащила Энзо из черного списка. Пальцы зашелестели по клавиатуре, печатая сообщение:

«Очень невежливо оставлять дела незаконченными и заставлять девушку справляться со всем в одиночестве, мистер Моретти».

И, пока он не ответил, снова заблокировала его.

* * *

В больнице ничего не изменилось: все та же суета, граничащая с тишиной, белые стены, от которых рябило в глазах, и едкий запах лекарств, цепляющийся так сильно, что потом чувствовался еще несколько часов.

Я открыла дверь в палату, осторожно заглянула внутрь. Сэмми лежал на кровати, прикрыв глаза. Его губы стали бледнее, потрескались, сам же он выглядел изможденным и даже похудевшим. Было больно видеть его таким.