Книга Грехи любви: в паутине соблазна, страница 54 – Кэтрин Болфинч

Внутри играла ненавязчивая музыка, столики оказались наполовину пусты, но я заняла место за барной стойкой.

— Красное полусладкое, — устало проговорила я бармену и уставилась на хрустальные люстры вдалеке. Но какой-то шум привлек внимание, и я повернулась, пытаясь разглядеть нарушителей спокойствия.

Глаза удивленно раскрылись, я даже не заметила появившегося передо мной вина, потому что не могла перестать смотреть на мужчину, который сидел на соседнем стуле. Им оказался Энзо.

Весь день после отъезда Аниты Алессио провел в комнате, как обиженный на жизнь мальчик. В воскресенье с самого утра убежал в спортзал, а когда мне позвонила Анита, скосил недовольный взгляд в сторону телефона и хлопнул дверью. Конечно, ведь она позвонила не ему!

По правде говоря, пусть Энни и молчала об этом, но ее задела его ревность. И Алессио прекрасно об этом знал. А еще знал о том, что она скорее убила бы себя, чем изменила бы ему. Особенно с Адамом Санчесом, который, какого-то хрена, так некстати нашел свою погибшую любовь.

Этот мир уже давно сошел с ума. Я прекрасно помнил, как он страдал, когда не стало единственной девушки, которую он смог полюбить. Ему было всего шестнадцать. Мне — двадцать девять. Я все еще ловил девчонок в клубах. Он — мечтал жениться на своей девушке. Меня всегда восхищала его сила духа и решимость. Адам всегда знал, что делать. И всегда знал, чего хотел от жизни. В отличие от меня.

Удивительно, что он вырос таким порядочным, хотя был средним сыном одного из самых жестоких боссов в Испании.

Я отпил виски и уставился в окно, где солнце уже клонилось к закату. Да, в этом мире без выпивки никак. На ней держалось все.

Наступил вечер понедельника, а Алессио все еще ходил хмурым, словно девчонка, которую не позвали на выпускной бал.

Как же они меня достали. Черт. Упертые бараны.

Я вздохнул, осушил бокал и направился в комнату друга. Он вздрогнул, когда дверь без стука распахнулась, ударившись о стену. Алессио курил в открытое окно и буквально подпрыгнул на месте, потянувшись за пистолетом. Он обернулся, и его тяжелый взгляд уперся в меня, брови свелись к переносице, а губы сжались в тонкую линию.

— Идиот, — пробурчал Алессио, шумно выдохнул и глубоко затянулся.

— Точно, — согласился я, устраиваясь на кровати. — Ты тот еще идиот.

— Вообще-то я про тебя, — покачал головой он и затушил сигарету.

— Это не я страдаю из-за девушки.

— Она твоя сестра, если ты вдруг забыл, а не какая-то там девушка, — Алессио скривился, будто я обозвал Аниту всеми возможными ругательствами.

— И это повод задумчиво курить у окна? — я растянулся на кровати, подложив руки под голову.

— Я не страдаю, а переживаю за нее, — буркнул он, рухнув в одно из кресел у окна.

— Не думай, что я не врежу тебе, если ты станешь причиной ее слез, — я скосил на него взгляд. Этого хватило, чтобы понять, что Алессио злился. И в этот раз не на желание моей сестры спасти всех, а на меня.

— Ты думаешь, я потратил столько лет, рисковал дружбой с тобой, чтобы потом все похерить за один раз? За кого ты меня принимаешь? — воскликнул он, подскочив на ноги. Я усмехнулся, глядя в потолок.

— Я уже говорил, что ты идиот, ничего не изменилось, — хмыкнул я. Алессио уже собирался что-то ответить, но мой телефон зазвонил, и он недовольно отвернулся к окну — ненавидел, когда его перебивали. Я тихо рассмеялся, покачав головой, и ответил на звонок. — Слушаю.