Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 128 – Полина Каминская

— И прогноз погоды.

— Всё. Передо мной человек-загадка.

Маттео посмотрел на неё с едва заметной усмешкой.

— У меня есть одна фотография моря.

Владлена удивлённо подняла брови.

— Серьёзно?

— Да.

— Ты её сам сделал?

— Да.

— Покажи.

— Нет.

— Почему?

— Она плохая.

— Тем более покажи. Я как бывшая почти-фотограф должна оценить масштаб трагедии.

— Нет.

— Боишься критики?

— Я ничего не боюсь.

— Тогда покажи.

Он выдержал её взгляд. Владлена тоже не сдавалась. Несколько секунд они стояли посреди пустого пляжа, словно вели молчаливую дуэль. Потом Маттео сдался первым — или сделал вид, что сдался. Достал телефон, быстро нашёл снимок и протянул ей.

Владлена взяла аппарат осторожно, хотя сама не поняла почему.

На экране было море. Серое, почти чёрное, под тяжёлым небом. Горизонт слегка завален, фокус неидеальный, свет плоский. Фотография и правда была не слишком удачной с технической точки зрения. Но в ней было что-то странное. Одиночество. Простор. Холод. Такая тишина, от которой становилось неуютно.

— Где это? — спросила она.

— В Италии. Давно.

— Ты был один?

— Да.

Она посмотрела на снимок ещё раз.

Теперь он казался другим.

Не плохим.

Личным.

— Горизонт завален, — сказала она мягко.

— Я предупреждал.

— И свет скучный.

— Прекрасно.

— Но… — она провела пальцем по краю экрана, не касаясь изображения, — ощущение есть. Иногда это важнее техники.

Маттео забрал телефон, но не сразу убрал его в карман.

— Какое ощущение?

Владлена задумалась.

— Как будто человек стоял перед морем и не знал, куда ему идти.

Он ничего не ответил.

Но его пальцы чуть сильнее сжали телефон.

Владлена заметила это и пожалела, что сказала слишком точно. Она уже хотела перевести разговор в шутку, но Маттео вдруг произнёс:

— Я тогда действительно не знал.

Слова были негромкими. Почти потерялись в шуме волны.

Она не стала спрашивать подробностей. Почувствовала, что если сейчас надавит, он закроется. А может, даже уйдёт туда, куда она не сможет за ним последовать.

Вместо этого Владлена просто пошла дальше.

И через пару шагов Маттео пошёл рядом.

Они снова молчали, но теперь это молчание было другим. В нём появилось что-то общее. Не признание, не обещание, даже не доверие. Скорее тонкая нить, случайно протянутая между двумя берегами. Очень хрупкая. Но настоящая.

Песок под ногами становился холоднее. Владлена поёжилась, обхватив себя руками.

Маттео заметил это сразу.

— Замёрзла?

— Нет.

Он посмотрел на неё.

— Владлена.

— Немного, — призналась она.

Он снял пиджак и набросил ей на плечи прежде, чем она успела возразить. Ткань была тёплой, пахла им — дорогим парфюмом, табаком, морским ветром и чем-то ещё, что она уже начала узнавать как запах Маттео.

— Ты сам замёрзнешь, — сказала она.

— Я похож на человека, который мёрзнет?

— Ты похож на человека, который из принципа не признаётся, даже если превратится в сосульку.

— Значит, ты меня хорошо изучила.

Она поправила пиджак на плечах и вдруг улыбнулась.

— Немного.

Маттео задержал на ней взгляд.

В его пиджаке она казалась меньше. Хрупче. Но не слабее. В Владлене вообще была странная смесь мягкости и упрямства. Она могла испугаться, заплакать, растеряться — а потом всё равно поднять подбородок и сказать то, что думает. Она задавала вопросы, которые другие не осмеливались задавать. Смотрела туда, куда он не пускал никого. И при этом не пыталась завладеть его тайнами, не требовала, не ломала. Просто была рядом.