Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 141 – Полина Каминская

Он наклонился к ней медленно, давая возможность отступить.

Владлена не отступила.

Их поцелуй был не похож на прежние — не вспышка, не борьба, не попытка доказать власть. В нем было больше усталости, чем страсти, больше боли, чем желания. Маттео целовал её так, будто не имел права, но больше не мог запрещать себе. Владлена ответила мягко, осторожно, чувствуя, как напряжение в его плечах постепенно ослабевает.

Когда он отстранился, его лоб коснулся её лба.

— Я не умею быть хорошим человеком, Владлена.

— Я не просила тебя быть идеальным.

— Зря.

— Нет, — она едва заметно улыбнулась. — Я прошу быть честным. Хотя бы иногда.

Маттео закрыл глаза.

— Это сложнее.

— Я знаю.

Тишину нарушил приглушенный голос из коридора:

— Если вы там закончили драматически страдать, ужин стынет.

Маттео медленно открыл глаза. На его лице появилась такая усталая угроза, что Владлена почти рассмеялась.

— Я его убью.

— Не убьешь, — сказала она.

— Почему?

— Потому что он твоя ошибка статистики.

Маттео посмотрел на неё. И вдруг коротко, почти беззвучно усмехнулся.

Это была не победа. Не исцеление. Не обещание, что завтра всё станет легче.

Но впервые за долгое время Владлене показалось, что в стене, которую Маттео строил вокруг себя годами, появилась тонкая, едва заметная трещина.

И через неё пробивался свет.

Маттео

Вито Сарни сбежал, исчез, не сразу — и не по-глупому. Люди его уровня не растворялись в воздухе, как в дешёвых криминальных историях. Они отступали глубже в тень, меняли машины, телефоны, людей, маршруты, квартиры и лица так быстро, что любая попытка взять след начинала напоминать погоню за дымом.

После того как Марко Валле сломался и назвал имя, прошло всего двое суток. Этого оказалось достаточно, чтобы все точки Вито оказались пустыми.

Квартира над бухтой была вычищена до стерильного холода: ни одежды, ни документов, ни даже случайной чашки в раковине. Вилла на склоне стояла закрытой, с опущенными ставнями и мёртвой тишиной, от которой хотелось отвести взгляд. В частном ангаре, где Вито иногда хранил машины и коробки с «делами», нашлись только пустые ящики, запах топлива и свежие следы шин, уходившие к шоссе.

Маттео стоял посреди ангара, не двигаясь, и смотрел на серый бетон так долго, что Рик наконец не выдержал.

— Скажи хоть что-нибудь, — бросил он. — Ты уже десять минут пялишься в пол, как будто он тебе объяснит, куда делся Сарни.

Маттео не поднял головы.

— Он ушёл не сам.

Рик скривился.

— Думаешь, его отпустили?

— Уверен.

— Марко?

Маттео усмехнулся краем губ — без радости, без облегчения.

— Марко уже сказал всё, что мог. Если бы он знал больше, я бы это услышал. Нет. Это кто-то другой.

Рик прошёлся вдоль стены, раздражённо сжав челюсть.

— То есть у нас внутри крыса. Прекрасно. Просто великолепно. Сарни теперь знает, что мы на его следе.

— Теперь да, — сухо ответил Маттео. — Но он знал и раньше. Иначе не ушёл бы так чисто. Мы были правы, когда говорили, что слишком легко его взяли. Он знал, что ему помогут уйти.

Рик остановился.

— Ты слишком спокоен.

Маттео медленно повернул к нему голову.

— А ты слишком много говоришь, когда нервничаешь.

— А ты слишком мало, когда всё летит к чертям.

На этом спор не закончился, но оба замолчали. Между ними всегда оставалось это короткое, привычное напряжение — не вражда, а скорее способ не дать страху взять верх. Сейчас страх был не в словах, а в пустоте ангара, в брошенных следах, в слишком чистом побеге.