Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 146 – Полина Каминская

— Ты сейчас говоришь так, будто уже проиграл.

— Я говорю так, будто знаю цену ошибке.

Владлена опустила взгляд, потом снова подняла его.

— Тогда слушай меня внимательно. Я не хочу быть тем, кого надо прятать. Я хочу быть рядом. Не вместо тебя. Рядом.

Он смотрел на неё долго. Слишком долго.

А потом очень тихо сказал:

— Тогда не мешай мне вернуться живым.

У неё перехватило дыхание.

Потому что в этих словах не было ни пафоса, ни клятвы. Только правда.

И она поняла: завтрашний день уже начался.

Маттео

Маттео сидел в массивном кожаном кресле, откинувшись на спинку так, будто даже это движение требовало от него лишних усилий. В кабинете было темно, только огонь в камине ломал полумрак рыжими бликами, и тени на стенах дрожали, как живые. На столе остывал нетронутый кофе, в пепельнице лежала сигарета, к которой он так и не притронулся. Он смотрел в одну точку — на стену напротив, туда, где свет и тень то сходились, то снова расходились, и думал о том, что иногда решение становится не облегчением, а медленным саморазрушением.

Решение у него было.

Холодное, выверенное до последней детали и оттого невыносимо жестокое.

Он должен был убрать Владлену из своей жизни.

Не резко. Не грубо. Так, чтобы это выглядело как необходимость, а не как предательство. Так, чтобы она не успела увидеть, как он ломается сам, пока ломает то, что дороже всего. Потому что если оставить её рядом, если позволить этой связи тянуться дальше, он подставит её под удар. А сам уже давно жил так, словно любое неверное движение может обрушить не только его, но и всё, что он строил годами.

Проблема была в том, что каждый раз, когда он слышал её шаги в коридоре или видел, как она улыбается ему с той тихой, почти упрямой теплотой, внутри что-то предательски сдвигалось. Решение, принятое разумом, начинало трещать под тяжестью чувства. Он оттягивал неизбежное, воруя у судьбы часы, которые сам же потом проклинал.

И именно в этот момент дверь кабинета приоткрылась.

Маттео даже не повернул головы. Он и так знал, кто стоит за дверью. Рик входил всегда так, будто не собирался спрашивать разрешения у чужого напряжения, чужой боли и чужих решений. Он был из тех людей, что чувствуют слабое место не хуже охотничьей собаки. И сейчас он пришёл не из любопытства.

Он пришёл с намерением.

— Мы можем поговорить? — голос Рика прозвучал резко, разрезая густую тишину комнаты.

Маттео медленно перевёл на него взгляд.

— Если очень кратко.

Рик закрыл за собой дверь не до конца. Оставил щель ровно настолько, чтобы из коридора можно было услышать обрывки фраз. Это было сделано намеренно, и Маттео понял это сразу. Почти сразу же он уловил и другое: в коридоре кто-то был. Лёгкое, почти неслышное движение, едва заметный шелест ткани. Владлена.

Он не посмотрел в её сторону. Пока ещё — нет.

— О сроках, — сказал Рик, подходя ближе. — Когда ты отправишь Владу в другой город?

В воздухе повисла короткая, опасная пауза.

Маттео не изменился в лице, но пальцы, лежавшие на подлокотнике кресла, напряглись. Он понял, что это не вопрос. Это удар, нанесённый туда, где больнее всего. И Рик прекрасно знал, куда бить.

— Что ты несёшь? — тихо спросил Маттео.

— То, что давно нужно было сказать, — Рик остановился напротив стола. — Она слишком долго здесь. Мы зачистили тех, кто видел её лицо. Мы убрали следы, насколько это было возможно. Но этого мало. Каждый день промедления делает её заметнее. И тебя — уязвимее.