Книга Тень Сицилийского ястреба, страница 159 – Полина Каминская

Но впервые за долгое время неизвестность больше не казалась ей приговором.

Владлена стояла на балконе своей квартиры, держа Глеба на руках. Мальчик сонно прижимался щекой к её плечу, а его чёрные волосы щекотали ей подбородок. Внизу шумел вечерний Сочи, светились окна домов, где-то далеко играла музыка, а море отражало последние отблески заката.

Она поцеловала сына в макушку и закрыла глаза.

— Мы живём, Маттео, — прошептала она. — Как ты и хотел.

Глеб тихо вздохнул во сне, крепче обнимая её за шею.

И Владлена улыбнулась.

Впервые не через боль.

А по-настоящему.

Отпустить Владлену было самым тяжёлым решением в жизни Маттео Аммати.

Тяжелее, чем впервые нажать на спусковой крючок. Тяжелее, чем хоронить людей, которые ещё утром сидели с ним за одним столом. Тяжелее, чем смотреть в глаза врагу и понимать, что либо ты, либо тебя.

Потому что во всех прежних решениях была необходимость. Жестокая, кровавая, но понятная. Там не оставалось выбора.

А с Владленой выбор был.

Он мог удержать её. Мог спрятать рядом с собой, окружить охраной, закрыть в золотой клетке и каждый день убеждать себя, что это — любовь. Мог заставить её поверить, что безопасность существует рядом с ним.

Но Маттео слишком хорошо знал цену такой иллюзии.

Рядом с ним не было безопасности. Не для неё.

Именно поэтому в тот день он отпустил её, хотя каждая клетка его тела требовала обратного. Он смотрел, как исчезает машина, увозящая Владлену в новую жизнь, и впервые за много лет чувствовал себя не хозяином чужих судеб, а человеком, у которого вырвали сердце и оставили жить дальше.

Рик тогда стоял рядом и молчал. Он не пытался утешать. Не говорил, что всё наладится, что время лечит, что однажды станет легче. Рик никогда не лгал там, где ложь была слишком очевидной.

Он просто положил руку Маттео на плечо и сказал:

— Ты сделал то, что должен был.

Маттео усмехнулся — коротко, без радости.

— Это должно облегчить?

— Нет, — ответил Рик. — Но должно удержать тебя от ошибки.

И удержало.

Первые недели после её отъезда превратились для Маттео в бесконечную череду бессонных ночей, закрытых встреч и холодных решений. Он двигался автоматически, словно тело жило отдельно от души. Подписывал документы, отдавал приказы, сжигал старые связи, закрывал счета, ломал маршруты, по которым годами текли деньги и кровь.

Они с Риком давно готовили этот выход. Не побег — нет. Такие люди, как Маттео Аммати, не бегут. Они исчезают так, чтобы тем, кто решит идти по следу, пришлось захлебнуться в собственных ошибках.

Мир, в котором они жили, не отпускал добровольно. У него были зубы. Длинные, острые, отравленные памятью. В нём не прощали слабости, а любовь считали самым удобным рычагом давления. И пока Владлена оставалась рядом, она была бы целью. Не женщиной, не любимой, не его спасением — целью.

Эта мысль помогала Маттео не сорваться.

Он повторял её себе каждый раз, когда рука тянулась к телефону. Каждый раз, когда он открывал папку с её новым именем, новым адресом, новой жизнью, организованной настолько тщательно, насколько это вообще было возможно. Каждый раз, когда ночами просыпался от тишины и на мгновение ему казалось, что она рядом.

Но рядом её не было.

И он сам сделал так, чтобы её не было.

Очень скоро им с Риком удалось сделать невозможное — покончить с прежним миром. Не разрушить его полностью, потому что подобные системы не умирают за один день. Но вырезать из него себя. Отрезать все нити. Закрыть все двери. Оставить за собой пустоту, в которой враги ещё долго пытались нащупать след.